-- Не больны, а.... не хорошо. Вотъ надо бы держать экзаменъ на кандидата Владиміру Алексѣичу, а они отложили, не занимаются, отвѣчалъ серіозно, стариковски-наставительнымъ тономъ Петруша, вѣшая шубу Барскаго.
Въ это время въ дверяхъ залы показался Владиміръ Лучаниновъ.
-- Захаръ Петровичъ! Какими судьбами? произнесъ онъ обнимая музыканта.
Барскій сказалъ зачѣмъ пріѣхалъ; хозяинъ повелъ его черезъ рядъ комнатъ въ кабинетъ. На кожаномъ, мягкомъ диванѣ сидѣлъ человѣкъ лѣтъ двадцати пяти, въ черномъ фракѣ и читалъ газету. Увидя вошедшихъ, онъ откинулъ рукой длинные, свѣсившіеся почти на глаза при чтеніи волосы, и прищурился, какъ дѣлаютъ близорукіе желая лучше разсмотрѣть предметъ.
-- Позвольте васъ познакомить, началъ Лучаниновъ;-- Григорій Сергѣевичъ Корневъ, Захаръ Петровичъ Барскій.
Новые знакомцы пожали другъ другу руки.
-- Какъ поживаете? спросилъ Барскій Лучанинова.
-- Скверно, Захаръ Петровичъ. Скверно я живу, отвѣчалъ сердито хозяинъ.-- Вообразите, только что усѣлся было я готовиться къ экзамену за кандидата.... А тутъ, вдругъ, бенефисъ. Да вотъ этотъ чудакъ, прибавилъ онъ жалобнымъ тономъ, указывая на Корнева,-- не отстаетъ: играй съ нимъ для чего-то Ромео и Юлію.
-- Бенефисъ? Чей бенефисъ? Да вамъ-то, позвольте спросить какое дѣло? спросилъ Барскій, ничего не понимая изъ отвѣта Лучанинова.
-- Ну, вотъ спросите, продолжалъ тѣмъ же жалобнымъ тономъ. Лучаниновъ.-- Ты не сердись, Григорій Сергѣичъ, но право, хоть убей, не могу я себѣ объяснить хорошенько изъ-за чего мы всѣ бѣснуемся. Зачѣмъ намъ это нужно?