"Однако скоро перенялъ онъ нашу русскую методу вылѣзать въ люди", подумалъ Владиміръ Алексѣевичъ, усаживая докторовъ за поданный завтракъ. "А говорятъ что Европейцы чище и прямѣе нашего брата." Французъ недавно прибылъ на службу въ губернскій городъ.
-- Что жь, развѣ я дурно объявилъ вамъ что не знаю что дѣлать? сказалъ, обращаясь къ Лучанинову и добродушно разсмѣявшись, врачъ-инспекторъ.
Пока доктора завтракали, Владиміръ Алексѣевичъ отперъ столъ чтобы достать деньги за визиты и увидалъ безыменное, запечатанное копѣйкой, письмо, присланное отцу. Оно было написано на замасленномъ, большомъ листѣ почтовой бумага, стариннымъ, намѣренно искаженнымъ, почеркомъ.
Лучаниновъ позвонилъ. Вошелъ старикъ камердинеръ.
-- Ты знаешь о письмѣ? спросилъ Владиміръ Алексѣевичъ.
-- Мнѣ сказывали Алексѣй Андреичъ; читать не читали, отвѣчалъ старикъ.
-- Кто же его доставилъ?
Камердинеръ развелъ руками.
-- Ужь насчетъ этого, началъ онъ,-- я разузнавалъ не мало. Такъ и сякъ мерекалъ, ничего не могъ добиться. Темна вода во облацѣхъ. Письмо засунуто за градусникъ въ гостиной. Въ воскресенье, надо быть, это было. Алексѣй Андреичъ какъ изъ спальни выходитъ, вы изволите знать, первое дѣло, подходятъ къ градуснику. Да, въ воскресенье, такъ и есть; встали, одѣлъ я его; идутъ въ кабинетъ; прямо къ градуснику; видятъ конвертъ; я шелъ за ними: платокъ носовой позабылъ въ спальнѣ ему дать. "Это, говоритъ, что такое?" Я поглядѣлъ на окно. "Письмо, говорю, сударь; не мальчишки ли пошалили?" -- "Нѣтъ, говоритъ, въ конвертѣ, запечатано. Принеси." Я принесъ. Алексѣй Андреичъ прочитали и положили въ карманъ. Мнѣ ничего, стою я, хоть бы слово. Подалъ я чай; выкушалъ онъ свою порцію, двѣ чашки; пошли къ обѣднѣ. Послѣ обѣдни, утро все, молчитъ мой баринъ. Послѣ обѣда ужь пошли полежать, по своему обыкновенію; я снялъ сертукъ съ нихъ; онъ и разказываетъ. "Вотъ, говоритъ, какого рода я письмо получилъ; ты никому не говори покуда." -- "Какъ же возможно, говорю я, сударь, эдакое обстоятельство каждому предъявлять." Вечеромъ, такъ часовъ въ девять, приказали Гаврилу Алексѣева позвать; заперлись съ нимъ въ кабинетѣ и толковали часовъ безъ мала до двѣнадцати. На другой день его отправили утромъ въ Петербургъ съ письмами. Откуда прислано письмо это, ума не приложу. И сторожей распрашивалъ: не видали ли кого, не подходилъ ли кто къ окну? Не видали. Слѣдъ есть на снѣгу; большой слѣдъ, надо быть, крестьянскаго сапога, съ гвоздями. Диво дивное, окончилъ, поглаживая гладко выбритый подбородокъ, старикъ.-- И неужто ему это удастся, Владиміръ Алексѣичъ?
-- Надо пересмотрѣть всѣ бумаги, а я. теперь рѣшительно не въ состояніи, отвѣчалъ Лучаниновъ, вынувъ пачку ассигнацій и запирая столъ.