Врачи уѣхали. Для наблюденія за больнымъ послалъ Владиміръ Алексѣевичъ за уѣзднымъ докторомъ; уѣздный городъ былъ верстахъ въ пятнадцати отъ Васильевскаго.
-- Вы бы легли отдохнуть, Владиміръ Алексѣичъ, говорилъ Петруша. Молодой человѣкъ, посидѣвъ въ спальнѣ у отца, прилегъ было въ гостиной за диванѣ, ro заснуть не могъ. Шаги проходившихъ то и дѣло на цыпочкахъ людей заставляли его поминутно вскакивать.
-- Что? опрашивалъ онъ проходившаго слуту.
-- Нѣтъ, я графинъ отнесъ, отвѣчалъ проходившій, и Владиміръ Алексѣевичъ снова возвращался на диванъ.
Къ вечеру пріѣхалъ уѣздный врачъ, высокій, блѣдный молодой человѣкъ; онъ только что прибылъ на мѣсто своего служенія изъ Петербургской Академіи и не былъ еще знакомъ съ молодымъ Лучаниновымъ. Владиміръ Алексѣевичъ повелъ его къ больному.
-- Простите что я потревожилъ васъ, говорилъ онъ врачу.-- Мнѣ объявили что надежды нѣтъ, но прописали средство которое опасно дать безъ присутствія доктора; поэтому-то я и рѣшился....
Не для того отчасти онъ послалъ за врачомъ; надежда не оставляющая для чего-то человѣка въ самомъ безнадежномъ положеніи подмывала его послать за докторомъ. "Кто знаетъ, можетъ этотъ и отыщетъ какое-нибудь средство спасти", думалось ему.
-- Попробуемъ; я привезъ лекарство, отвѣчалъ докторъ.
Нѣсколько болѣзненное лицо и темноголубые глаза молодаго врача дышали необыкновенною добротой.
-- Я не надѣюсь на хорошій исходъ, говорилъ онъ, выходя изъ спальни.-- Готовьтесь ко всему; лѣкарство можно дать; если оно подѣйствуетъ, жизнь можетъ быть спасена на годъ, на два; при страданіяхъ, конечно, но.... Я пойду дамъ. Черезъ полчаса, много часъ, дѣло должно рѣшиться.