Коммиссія перемѣнила тонъ. Судья съ утонченною вѣжливостью попросилъ Лучанинова приступить къ дѣлу. Въ эта время вошелъ священникъ. Владиміръ Алексѣевичъ вытащилъ изъ стола шкатулки и принялся, вмѣстѣ съ коммиссіей, помѣщикомъ и священникомъ. считать червонцы, ассигнаціи и банковые билеты. Эта исторія продолжалась часовъ до семи вечера. Отложивъ четыре тысячи съ надписью рукой покойнаго: "деньги Владиміра Алексѣевича," коммиссія перепечатала остальное и сѣла съ хозяиномъ за поданный обѣдъ. Самъ помѣщикъ сѣлъ подлѣ хозяина. Только что подали супъ какъ вошелъ Петруша и подалъ письмо Владиміру Алексѣевичу. Лучаниновъ прочёлъ и передалъ письмо сосѣду помѣщику; тотъ тоже прочелъ.
-- Можетъ-быть, изъ мухи слона сдѣлалъ докторъ, сказалъ онъ, возвращая письмо.
-- Однакожь не самъ пишетъ, замѣтилъ Лучаниновъ.
-- Что это? спросилъ священникъ.
-- Братъ боленъ опасно; увѣдомляетъ изъ Одессы докторъ, отвѣчалъ Владиміръ Алексѣевичъ, передавая письмо священнику.
Комната вмѣстѣ съ членами коммиссіи заколебалась, и Лучаниновъ очнулся въ кровати, на своемъ мезонинѣ; молодой уѣздный врачѣ сидѣлъ подлѣ него со стклянкой въ рукѣ. Петруша клалъ ему на голову холодную примочку; въ комнатѣ пахло уксусомъ и эфиромъ.
-- Что со мною, докторъ? спросилъ онъ, пробуя приподняться.
-- Простой обморокъ, отвѣчалъ врачъ, поднимаясь со студа.-- Вамъ нужно отдохнуть и не говорить съ полчаса.
Больной обвелъ глазами комнату, полуосвѣщенную накрытою абажуромъ лампой.
-- А ѣхать можно завтра? спросилъ онъ врача, вспомнивъ о письмѣ.