-- Ну, ѣхать-то.... Развѣ въ другую комнату, вотъ на волтеровскомъ креслѣ, отвѣчалъ, садясь подлѣ него врачъ.
-- Какъ вамъ угодно. Я поѣду... Помилуйте, вѣдь умираетъ братъ, рѣшительно проговорилъ Лучаниновъ.-- Петруша, что теперь такое?
-- Десять часовъ вечера, отвѣчалъ, взглянувъ на свои карманные часы, мальчикъ.
-- Въ восемь утра я ѣду. Чтобъ было все уложено и лошади были готовы; да пожалуста, меньше вещей, произнесъ, повернувшись къ стѣнѣ, Лучаниновъ.
Докторъ пожалъ плечами.
-- Но послушайте, началъ было онъ.
Больной оборотился и взялъ его за руку.
-- Благодарю васъ; я въ возкѣ, въ тепломъ возкѣ поѣду... Мою натуру вы не знаете; если не ѣхать мнѣ, я, увѣряю васъ, занемогу отъ одной думы. Вѣдь не горячка же у меня? проговорилъ онъ, заложивъ подъ голову руки.
-- Нѣтъ, не горячка пока, отвѣчалъ докторъ, -- но...
-- Никакихъ "но"; будьте увѣрены, поѣздка меня вылечитъ, отвѣчалъ Лучаниновъ.-- А что, полиція уѣхала?