-- А у васъ не были? спросилъ Лучаниновъ.
-- Богъ пронесъ. Не были у насъ. Не были.
Стало свѣтать, когда тройка въѣхала въ городъ; запахло дымомъ; дворникъ постоялаго двора, въ одной рубахѣ, выйдя за ворота, молился на всѣ стороны; на противоположной сторонѣ выѣзжали съ ночлега обозные; два купца, завернувшись въ синіе калмыцкіе тулупы, стояли посереди улицы, высчитывая что-то другъ другу по пальцамъ. "Рубль шестнадцать съ тебя, да восемьдесять двѣ съ насъ. Такъ ли? Да въ трактирѣ просидѣли мы съ тобой сорокъ двѣ копѣйки. Вѣрно?" говорилъ одинъ тулупъ.-- "Вѣрно," отвѣчалъ другой, и пошли оба вдоль по улицѣ. Восходящее солнце красноватымъ свѣтомъ своимъ уже озарило кровли домовъ, отразилось въ стеклахъ и на золоченыхъ крестахъ церквей и колоколень, когда тройка остановилась у двухъ-этажной каменной гостиницы, одиноко стоящей на берегу рѣки.
-- Эге, проговорилъ ямщикъ, взглянувъ на горы льдинъ, съ шумомъ несущихся по широкой рѣкѣ.-- Наврядъ ли вы сегодня переѣдете.
На берегу стояла куча народа собравшагося посмотрѣть какъ идетъ ледъ. Петруша съ ямщикомъ и трактирнымъ слугой вынимали изъ саней вещи. Лучаниновъ, бросивъ тулупъ свой въ сани, подошелъ къ стоящей толпѣ.
-- А что, братцы, перевезутъ меня сегодня на ту сторону? спросилъ онъ.
-- Врядъ повезутъ, отвѣчалъ старикъ лѣтъ шестидесяти въ истертой лисьей шубѣ и бобровой, тоже поношенной, высокой шапкѣ.-- Почту вчера перевели по льдинамъ кое-какъ, съ шестами. Сегодня ходко пошелъ. Къ вечеру развѣ.... Къ вечеру, Богъ дастъ, очистится.
-- Гляди какъ напираетъ, проговорилъ молодой парень, ямщикъ, въ засаленномъ полушубкѣ,-- Разъ, прибавилъ онъ, разсмѣявшись, когда цѣлая гора льдинъ, ударившись съ размаху о лежащій у берега камень, со звономъ разлетѣлась въ дребезги; набѣжавшая волна усыпала блестящими осколками, у самыхъ ногъ толпы, отлогій берегъ.-- Вотъ какъ объ лодку двинетъ эдакая груда, и отправляйся щукъ ловить.
-- Налимовъ щупать, прибавилъ, расхохотавшись, черномазый мальчишка, кузнецъ въ кожаномъ фартукѣ, съ желѣзною полосой на жиденькомъ, дѣтскомъ плечѣ.
Лучаниновъ отправился въ гостиницу. Мимо крыльца шли двѣ старухи со смуглыми лицами, въ черныхъ бѣличьихъ шубкахъ; на головахъ у нихъ были высокія, тоже черныя повязки, въ родѣ павловскихъ киверовъ.