-- Какъ вамъ, Николай Петровичъ, вѣроятно, извѣстно, я крѣпостной.
-- Я знаю. Ну, такъ что же? спросилъ старикъ, приподнявъ голову и взглянувъ сквозь серебряныя очки свои на музыканта.
-- А то что помѣщикъ не высылаетъ мнѣ паспорта и требуетъ къ себѣ. Послѣзавтра я долженъ уѣхать отсюда на всегда, въ глушь, продолжалъ краснѣя Барскій.-- Что жь дальше-то мнѣ вамъ разказывать? закончилъ онъ.
Дѣвушка сидѣла неподвижно, какъ мраморная статуя, потупивъ глаза.
-- Откупиться? быстро произнесъ старикъ, обрадовавшись своей мысли.
-- Пробовалъ я это.... Вы вѣдь помните... Не отпускаетъ, отвѣчалъ Барскій.,
И снова краска выступила на лицѣ. Дѣвушка, угадавъ его мысль, взглянула на него съ упрекомъ и молча протянула руку. Барскій поцѣловалъ ручку и замѣтилъ какъ взволновалъ разказъ его бѣдную дѣвушку. Старикъ всталъ и началъ ходить. Ему только теперь пришло въ голову что молодые люди могли сблизиться въ пять лѣтъ почти неразлучной жизни. Въ честности музыканта старикъ былъ убѣжденъ. Однако, вѣдь, она могла влюбиться, и онъ въ нее, пришло ему въ первый разъ въ голову. А какъ онъ женится? Не въ крѣпостныя же, вѣдь, ей идти.
-- Мы объ одномъ просимъ тебя, не забывать насъ, началъ старикъ, желая, вѣроятно, объяснить почему дочь протянула руку Барскому.
-- Да, мы просимъ не лишить насъ вашей дружбы, подтвердила Елизавета Николаевна.
Дружбы? подумалъ музыкантъ. И что-то въ родѣ досады зашевелилось у него на душѣ.