"Прочь, прочь самолюбивое, недоброе чувство. Такъ только дружба? Да, и слава Богу. Благодарю тебя за это, Господи." Не искренно благодарилъ онъ. Онъ любилъ, а когда любишь, ищешь отвѣта.
-- Я еще заѣду къ вамъ, впрочемъ, если позволите, нервно говорилъ онъ, поднявшись со стула и взглянувъ на часы.-- Да, скрипку надо уложить. Такъ недурна, Николай Петровичъ, моя Италіянка? А?
Но старикъ ничего не отвѣчалъ и молча ходилъ по комнатѣ. Дѣвушка подошла къ окну и смотрѣла, вѣроятно ничего не видя, на улицу.
Барскій взялъ инструментъ свой съ дивана, досталъ смычокъ и, послѣ нѣсколькихъ арпеджій: "Dove і belli momenti", залилась скрипка.
У дѣвушки, стоявшей предъ окошкомъ, ручьями катились слезы.
"Любитъ", подумалъ артистъ, весь вспыхнувъ отъ радости. "А остальное будь что будетъ." Уложивъ на-скоро скрипку, онъ простился со старикомъ. "Прощайте", тихо отвѣтила дѣвушка, не оборачиваясь отъ окошка. Веселый и счастливый вышелъ отъ нихъ скрипачъ на улицу.
IV.
Въ селѣ Подмостьѣ, имѣньѣ Павла Ивановича Тарханкова, шли приготовленія къ пиршеству. Хозяинъ былъ выбранъ губернскимъ предводителемъ и угощалъ по этому случаю обѣдомъ и вечеринкой губернскія власти и дворянъ. Самъ губернаторъ обѣщался пріѣхать. Отъ города считалось до села верстъ восьмнадцать, но на половинѣ дороги выставлены были владѣльцемъ села для его превосходительства перемѣнныя тройки. Крестьяне починяли дорогу; около дома дворня раскапывала сугробы, свозили со двора снѣгъ. На кухнѣ ощипывали утокъ, потрошили гусей. Въ домѣ суетилась прислуга, сметая пыль съ картинъ и золоченыхъ карнизовъ, приготовляя лампы, снимая бѣлые чехлы съ мебели. Хозяинъ бѣгалъ по комнатамъ, покрикивая на прислугу. "Почище натирайте, вонъ подъ диваномъ пыль", говорилъ онъ полотерамъ, танцовавшимъ по пестрому паркету. "Сюда еще пару кенкетовъ". Въ угольной залѣ, на устроенной нарочно сценѣ, шла репетиція отрывка изъ какой-то оперы.
Когда любить мы начинаемъ,
Ревнивымъ можно быть тогда,