-- Ну, это ты преувеличиваешь. Притомъ, гнуться не слѣдъ, а прислушиваться къ новому направленію необходимо.
-- Да если я не согласенъ съ нимъ, перебилъ Корневъ.-- Что жь, притворяться надо что согласенъ?
-- Не притворяться, а, что жь дѣлать, уступка нѣкоторая необходима, отвѣчалъ товарищъ.-- Противъ воды немного наплывешь.
-- Да, если, братъ, и по водѣ-то пустишься, чортъ знаетъ куда она, пожалуй, занесетъ тебя, раздраженно проговорилъ Корневъ.
-- Идеалистъ ты, говорилъ пріятель.
-- Что ты подъ этимъ разумѣешь?
-- Не практикъ, отвѣчалъ товарищъ.
-- Ты напускаешь на себя, притворяешься практическимъ человѣкомъ, замѣтилъ Корневъ.-- Въ дѣлѣ убѣжденій нельзя уступать по двугривенному; ты самъ это понимаешь. Да ты самъ-то далеко ли ушелъ со своею практикой?
Пріятель Корнева дѣйствительно былъ убѣжденъ что онъ величайшій практикъ, а между тѣмъ бился съ бѣдностью, получая двадцать рублей въ мѣсяцъ. Сослуживцы его, толкуя, между тѣмъ, объ идеалахъ, о высокой нравственности и тому подобныхъ хорошихъ вещахъ, давно сидѣли на тепленькихъ мѣстечкахъ. Хозяинъ молча глядѣлъ въ окно; Корневъ молча лежалъ на диванѣ, покуривая свою сигару. Три года съ чѣмъ-то прошло какъ оставили они студенческую скамейку, а уже замѣтна была нѣкоторая рознь въ убѣжденіяхъ, во взглядахъ на многое. А встрѣчи черезъ десять, двадцать лѣтъ? Вамъ доводилось ли не узнавать друзей? Случалось ли вамъ замѣчать при этихъ встрѣчахъ что въ васъ самихъ нѣтъ многаго такого что слѣдовало бы хранить какъ драгоцѣнную жемчужину?
-- Зачѣмъ ты былъ у графини Н.? спросилъ наконецъ хозяинъ.