-- Позвольте, сказала графиня.-- Тѣ предлагаютъ средства; даютъ намъ положительное кое-что, можетъ-быть не пригодное, но однако совѣтуютъ что нужно для блага, по крайнему разумѣнію, а въ обличеніи мы видимъ только отрицаніе; "это старо, это не годится"; да чѣмъ же замѣнить?
-- Вы, вѣроятно, согласитесь съ тѣмъ что если требуется поправить зданіе, передѣлать, надобно сначала кое-что разрушить въ немъ, началъ было Корневъ.
-- Вотъ это "рушить, рушить", перебила его графиня,-- рушить, не имѣя въ виду плана.... Ну, какъ разрушите вы старое, а новаго-то ничего намъ не дадите; или примѣряете, да и скажете: "нѣтъ, не годится; мы ошиблись". Тогда-то что?
-- Тогда опять придется вмазывать старые кирпичи въ разрушенное зданіе, отвѣчалъ генералъ, самодовольно разсмѣявшись и побѣдоносно смѣривъ племянника.
-- Сколько вамъ лѣтъ? спросила графиня.
-- Двадцать семь, отвѣчалъ Корневъ.
-- Поживите побольше, да посмотрите какъ смѣняется одна теорія другою; я на своемъ вѣку счетъ потеряла направленіямъ, системамъ, которыми увлекалась сама, считала за непоколебимыя, окончила старушка, разсмѣявшись тихимъ, но горькимъ смѣхомъ.
Генералъ побѣдоносно улыбался, поглядывая на племянника. Корневъ молчалъ, рѣшивъ что графиня женщина со старыми понятіями, отсталая; и только спустя много, много лѣтъ, онъ понялъ что была порядочная доля правды въ словахъ старушки, что не даромъ смѣялась она такимъ горькимъ смѣхомъ говоря о непрочности модныхъ системъ и направленій.
Разговоръ не клеился; генералъ вздыхалъ, постукивая серебряною вилкой о столѣтнюю хрустальную рюмку; графиня дѣлала Корневу отрывочные вопросы о своихъ московскихъ знакомыхъ. Григорій Сергѣевичъ зналъ нѣкоторыхъ изъ нихъ; отвѣчая хозяйкѣ, онъ обдумывалъ съ чего и какъ начать говорить о Барскомъ. Обѣдъ кончился. Генералъ предложилъ руку графинѣ и вывелъ ее въ гостиную. Корневъ подалъ руку компаніонкѣ.
-- Простите меня, графиня, началъ Корневъ, усаживаясь на указанное хозяйкой кресло подлѣ дивана,-- простите что я, пріѣхавъ въ первый разъ, обращусь къ вамъ съ одною просьбой....