На Лучанинова непріятно подѣйствовала эта безцеремонность; ему стало стыдно за коммиссіонера.
-- Пойдемте, началъ онъ, взявъ шляпу и обратившись къ чичероне.-- Куда же вы меня сначала поведете?
-- Мы начнемъ съ Св. Марка, по обыкновенію, отвѣчалъ чичероне, поднявъ наконецъ голову и взглянувъ мутными своими глазами на Лучанинова.
-- Вотъ вы увидите что это за эрудиція.... Чего не знаетъ, не читалъ, не передумалъ этотъ человѣкъ. Вѣдь не на что взглянуть, вотъ онъ, продолжалъ выхваливать коммиссіонеръ,-- но вы увидите.
Выйдя на улицу, чичероне понюхалъ табаку, надѣлъ свою изношенную шляпу и молча пошелъ за Лучаниновымъ. Коммиссіонеръ остался въ отелѣ.
"А что же? Вѣдь легко можетъ быть", думалъ Лучаниновъ, поглядывая на идущаго возлѣ него мелкимъ, торопливымъ шагомъ чичероне, "можетъ-быть, трудился весь вѣкъ, корпѣлъ надъ фоліантами, не повезло; не умирать же съ голода, съ семьею, можетъ-быть; подумалъ, подумалъ и пошелъ водить по городу форестьеровъ. Какъ знать, быть-можетъ, это тоже незамѣтная или, вѣрнѣе, придавленная сила."
Молодой человѣкъ въ то время былъ немножко помѣшанъ на придавленныхъ силахъ.
-- L'eglise de Saint Marc, произнесъ, не глядя въ глаза, чичероне.
При этомъ онъ приподнялъ шляпу, какъ бы прибавляя: "желая вамъ всякаго благополучія."
Лучанинова такъ удивилъ этотъ странный поклонъ что онъ вмѣсто портика поглядѣлъ на Демосѳена, и вошелъ въ соборъ.