Вещи Лучанинова уже схватилъ какой-то малый въ плисовой, истертой курткѣ; Владиміръ Алексѣевичъ хотѣлъ было взять извощика, но малый уговорилъ его, на ломаномъ французскомъ, идти пѣшкомъ, увѣряя что тутъ недалеко есть хорошій отель Минервы. Послѣ получасоваго, однако, хожденія показался наконецъ обелискъ, утвержденный на спинѣ слона, и противъ него зданіе обѣтованнаго отеля съ громаднѣйшими окнами.

Было часовъ пять вечера, когда нашъ путешественникъ, послѣ обѣда, отправился бродить по вѣчному городу. Говорятъ, въ чужомъ городѣ точно въ лѣсу. Нѣтъ, въ лѣсу, помоему, веселѣе; одиночество замѣтнѣе въ толпѣ съ которою вы не имѣете, не въ силахъ отыскать хоть долю общаго; въ лѣсу у человѣка есть подруга, неистощимо разнообразная, вѣчно живая, юная,-- природа. И если не томитъ васъ голодъ или жажда, то вы не налюбуетесь ею, не наговоритесь съ ней; въ лѣсу нѣтъ этихъ пытливыхъ взглядовъ которые на васъ кидаютъ проходящіе, какъ будто укоряя: "что же вы это никуда не торопитесь, зѣваете по сторонамъ? Человѣкъ долженъ хлопотать, суетиться." Какъ утопающій хватается за первую попавшуюся доску, такъ одинокій, первое за что, берется за воспоминанія; и какъ разогрѣвается тогда и чувство дружбы къ отсутствующимъ, какъ чувствительнѣе дѣлаются невозвратныя утраты. "И я когда-то былъ среди своихъ, и у меня былъ уголъ, и я былъ не чужой", думается одинокому. А каково, должно-быть, думать это тому кто навсегда, на вѣки обреченъ на разлуку и съ друзьями, и со всѣмъ что было съ дѣтства дорого? Забыть, совсѣмъ забыть прошедшее? Но этого не въ силахъ человѣкъ; а жить воспоминаніями, безъ надежды воротить когда-нибудь хоть долю дорогаго, значитъ подвергать себя мучительнѣйшей пыткѣ.

Задумавшись, забрелъ нашъ путешественникъ въ одинъ изъ глухихъ, тихихъ уголковъ Рима; народу здѣсь вовсе не было; развалина преддверія, можетъ-быть храма, служила входомъ въ заброшенный погребъ.... На широкомъ, мраморномъ карнизѣ было вычеканено цѣлое торжественное шествіе, шли въ тогахъ гордые граждане Рима за чьею-то торжественною колесницей; ѣхали всадники; у колесницы, понуривъ головы, словно въ раздумьѣ о дальней родинѣ своей, шагали связанные плѣнники.... Вдругъ голова козы, взобравшейся на крышу погреба, выглянула изъ-за античнаго карниза. "Вотъ это Римъ", подумалъ Лучаниновъ; "Римъ, какъ я себѣ воображалъ его". Теперь, усѣвшись на плиту подлѣ развалины, онъ очутился точно какъ въ лѣсу, но не природа здѣсь бесѣдовала съ путникомъ, а древность.

VII.

Въ Петербургѣ, въ великолѣпномъ кабинетѣ Василья Савельевича Аристархова, шла въ это время другая бесѣда. Низенькій, толстенькій старикъ, управляющій Лучаниновыхъ, стоялъ у дверей; поношенный коричневый сюртукъ его былъ застегнутъ; изъ-подъ отворотовъ высовывался стоячій воротникъ желтаго жилета пике, подареннаго ему, еще на свадьбу, покойнымъ бариномъ. Старикъ то охорашивалъ тревожно свой костюмъ, желая, вѣроятно, не ударить лицомъ въ грязь господъ своихъ, то покашливалъ, вытиралъ потъ съ лица краснымъ бумажнымъ платкомъ, то вынималъ круглую табатерку и нюхалъ. Наконецъ, заслышавъ въ сосѣдней комнатѣ голосъ Василья Савельевича, онъ выдернулъ воротничокъ жилета и пріосанился, посторонившись немного отъ рѣзной, орѣховой двери.

-- Алексѣичъ.... Какими судьбами? широко улыбнувшись и запахнувъ полу голубаго атласнаго халата, произнесъ Аристарховъ.-- Да ты ли это, полно? переспросилъ онъ, быстро обѣжавъ глазами вещи лежавшія на столѣ.

-- Какъ же-съ.... Я, батюшка, Василій Савельичъ, желаю здравствовать, теперича, проговорилъ, потряхивая головой и кланяясь, старикъ.

-- А постарѣлъ, братъ, постарѣлъ, замѣтилъ Аристарховъ, хлопнувъ по плечу управляющаго и опустившись въ бархатное кресло.-- Давно ли здѣсь?

-- Третьяго дня пріѣхалъ.... Да я ужь другой разъ, теперича.... Алексѣй Андреевичъ еще при жизни посылать меня изволили, насчетъ свидѣтельства о бракѣ. Тогда, впопыхахъ, ничего не добился; теперича вторично надумали мы съ братцемъ Владиміра Алексѣевича, по совѣту ихъ благопріятелей...

-- Такъ, такъ.... Что же, это дѣло немаловажное, перебилъ Аристарховъ, пробарабанивъ по столу пальцами и разсмаривая свои шитые серебромъ сапоги.