-- Какое же, теперича, маловажное, Василій Савельичъ, началъ скороговоркой старикъ.-- Своего родоваго достоянія, можно сказать по неопытности, лишены. Теперича и мы, дворовые на старости.... У всѣхъ почти семейства; вольныя даны, теперича; да что намъ съ ними.... Жили мы, благодаря Бога, у Алексѣя Андреича, царство ему небесное, вы изволите знать....
Губы старика задрожали и брызнули слезы; но онъ проворно досталъ изъ задняго кармана платокъ и вытеръ ихъ.
-- Да.... Эдакое имѣнье.... Это дѣйствительно что такъ, произнесъ Аристарховъ, сложивъ на груди мощныя свои руки и опустивъ на грудь голову.
-- Наслышаны мы теперича,-- за что купилъ, за то и продаю, сударь, не погнѣвитесь, -- будто бы теперича вы изволили принимать на себя ходатайство, по просьбѣ Павла Ивановича, нерѣшительно и почти задыхаясь отъ внутренняго волненія началъ было старикъ.
-- То-есть, какъ ходатайство? поднявъ высоко брови, съ поддѣльнымъ спокойствіемъ уставившись на управляющаго, перебилъ Аристарховъ.-- Я больше ничего какъ привелъ въ порядокъ доказательства на право наслѣдства, по недостатку потомковъ по прямой линіи; это могъ сдѣлать ты, всякій, первый писецъ, еслибъ у Тарханкова не утрачены были нѣкоторыя бумаги; вотъ это обстоятельство представляло нѣкоторыя затрудненія: нужно было рыться въ десяти, двѣнадцати архивахъ.... Вотъ все мое ходатайство. Жаль, жаль твоихъ господъ; я ихъ не видывалъ, но у старшаго, говорятъ, есть сходство съ Алексѣемъ Андреевичемъ? Говорятъ, молодецъ? И будто бы поэтъ? Стихи, правда ли нѣтъ ли, пишетъ? Правда?
-- Пишутъ-съ. А по нашему понятію, сударь, продолжалъ, потряхивая съ укоромъ головой, старикъ, -- вамъ словно бы грѣшно.... Вѣдь вы, Василій Савельичъ, извольте теперича припомнить, были въ числѣ свидѣтелей при бракосочетаніи; были, можно сказать, теперича, какъ бы родные приняты въ домѣ покойнаго; они, царство имъ небесное, теперича, васъ совсѣмъ иначе понимали.... Какъ же это вамъ, сударь, не грѣшно идти противъ ихъ крови? Не дай Богъ встрѣтитесь; вѣдь всѣ мы подъ Богомъ, Василій Савельичъ.
Аристарховъ нѣсколько поблѣднѣлъ; густыя брови его надвинулись; онъ оперся локтями на колѣна и началъ, уставясь въ персидскій коверъ разостланный въ кабинетѣ:
-- То-есть, ты хочешь мнѣ сказать: "вы, молъ, семинаристъ; вы были нищій?" Былъ, прибавилъ онъ, быстро и безжизненно взглянувъ на дворецкаго.
-- Никакъ нѣтъ, Василій Савельичъ.... Сохрани Богъ чтобъ я, теперича, кому-нибудь, не токмо вамъ...
-- Такъ для чего же, перебилъ Аристарховъ,-- ты мнѣ говоришь такія вещи? Въ томъ что имѣнье перешло къ Тарханкову помимо твоихъ барчатъ я столько же повиненъ какъ во взятіи Парижа Русскими.... Твоимъ ли господамъ оно принадлежитъ, другому ли кому, мнѣ отъ этого ни тепло, ни холодно.... Я тебѣ говорю по-русски: я привелъ въ порядокъ бумаги, доказательства родства. Понимаешь, не оспаривая чьихъ-либо правъ на наслѣдство. Я доказалъ что Тарханковъ есть ближайшій наслѣдникъ въ случаѣ несуществованія наслѣдниковъ по прямой линіи. Какую же ты видишь тутъ неблагодарность, или...