-- Такъ ты мнѣ такъ и говори. Это, стало-быть, тѣхъ Слававъ которыхъ Турка тѣснитъ? Ихнюю пѣсню намъ играй, а мы вотъ, Богъ велитъ, подтянемъ. Такъ ли, господа? спросилъ онъ, обернувшись къ столпившимся дворянамъ.
-- Богъ дастъ, подтянемъ, отвѣчали дворяне.
-- Позволь, любезный, спрашивалъ Барскаго, продираясь сквозь толпу къ эстрадѣ, краснолицый помѣщикъ; на сей разъ онъ былъ одѣтъ въ темно-сѣрый, ополченскій казакинъ двѣнадцатаго года; на груди красовался георгіевскій крестъ, рядомъ съ серебряною медалью.-- Позволь: да развѣ Бетговенъ писалъ за славянскія пѣсни варіаціи? Вѣдь онъ же Нѣмецъ, Бетговенъ?
Барскій отвѣчалъ что Нѣмецъ, а увертюра все-таки написана на славянскую тему.
-- Ты вѣрно знаешь? переспросилъ помѣщикъ, недовѣрчиво взглявувъ на капельмейстера.
-- Вѣрно, отвѣчалъ Барскій.
-- Ну, а на русскія писалъ? спросилъ краснолицый.
-- Есть у него въ двухъ квартетахъ и русскіе мотивы, отвѣчалъ Барскій.
Краснолицый отошелъ въ раздумьѣ отъ оркестра, и прибдизясъ къ столику, гдѣ стояла закуска, молча налилъ и тотчасъ выпилъ рюмку настойки. Желалъ ли онъ себя поздравить съ этимъ открытіемъ, или хотѣлъ возбудить дѣятельность облѣнившагося мозга для разрѣшенія трудной задачи: почему это Нѣмцу вдругъ взбрела на умъ русская пѣсня?
Между тѣмъ зала собранія начинала наполняться приглашенными къ обѣду; на хорахъ запестрѣли дамскія шляпки. Мужская толпа въ залѣ какъ будто вознамѣрилась щегольнуть разнообразіемъ нарядовъ; военные, даже отставные, были въ мундирахъ; подлѣ моднаго фрака стоялъ старикъ въ мундирѣ, съ отложнымъ краснымъ воротникомъ, Павловскаго времени; возлѣ купеческой длинной сибирки сидѣлъ уланскій Александровскій колетъ, съ узенькими рукавами и фалдами; фраки были на иныхъ такіе какіе встрѣчаются на портретахъ жирондистовъ; ополченцы двѣнадцатаго года въ казакинахъ, съ саблями, расхаживали тутъ же. Наконецъ пріѣхалъ Тарханковъ, въ черномъ фракѣ съ орденомъ въ петлицѣ; вскорѣ за нимъ вошелъ въ залу губернаторъ, въ лентѣ по жилету и со звѣздой на груди. Голова встрѣтилъ его у дверей залы. Оркестръ заигралъ; громкіе аккорды торжественной музыки покрыли стоявшій въ залѣ сдержанный говоръ. Ярко освѣщенные своды высокаго зданія глядѣли еще праздничнѣе при веселомъ звонѣ оркестра. "Браво, браво!" раздалось въ залѣ, когда, разлетѣвшаяся было на тріоли, тема увертюры вдругъ закончилась громкими, могучими аккордами. "Браво!" кричало и рукоплескало общество. Барскій раскланялся. "Бисъ", требовали всѣ.-- "Бисъ!" кричалъ какъ сумашедшій Палашовъ, стоявшій противъ Барскаго на хорахъ.