-- Что это? Коньякъ? спросилъ онъ, взглянувъ на ярлыкъ бутылки.-- И сыръ; отлично, прибавилъ онъ, нагнувшись худымъ, длиннымъ туловищемъ къ столу и наливая рюмку.-- Вчера, братъ, скромно, впрочемъ, мы вели себя.
-- А гдѣ ты былъ? спросилъ Лучаниновъ.
-- Въ балетѣ. Только три бутылки втроемъ, отвѣчалъ комерсантъ.-- Но дебютантка, братецъ, чудо! Что за формы! Просто, братъ, очарованіе! прибавилъ онъ, проглотивъ рюмку коньяку и закусывая кускомъ сыра.-- Ты знаешь, вѣдь Семенъ пріѣхалъ. Онъ хотѣлъ сегодня быть у тебя. Но, братецъ, вотъ измѣнился-то; то-есть просто, чортъ его знаетъ что изъ него вышло; отсталъ отъ вѣка. Вотъ она провинція-то матушка, и потомъ жена.... ханжой вѣдь сдѣлался совсѣмъ. Прежде онъ все-таки почитывалъ.... Что значить отстать, опошлиться... А все среда, среда виновата. Читаетъ, напримѣръ, что, какъ ты думаешь? Священное Писаніе и Переписку Гоголя съ друзьями.
Тушкановъ захохоталъ.
-- Прекрасное чтеніе, замѣтилъ Конотопскій.
-- Для старыхъ дѣвъ и нашихъ бородатыхъ папенекъ, сострилъ Тушкановъ.
-- Отчего это? спросилъ Конотопскій.
-- Да оттого что-съ.... Чушь, галиматья, замѣтилъ, сильно затянувшись папироской, безцвѣтный комерсантъ.
Конотопскій началъ было съ нимъ спорить, но комерсантъ не слушалъ ничего и, вмѣсто возраженій, сыпалъ цѣлыя тирады выученныя наизусть изъ журнальныхъ статей. Это была одна изъ тѣхъ личностей которыя тогда выражались о себѣ что они "слѣдятъ за литературой". Эти слѣдователи за литературой читали все, были прожорливы и глотали всякую дрянь -- гвоздь попадетъ -- и гвоздь проглотитъ, подошва -- и подошву сжуетъ. Проповѣдуя, не переваривъ даже, мысли вычитанные въ послѣдней книжкѣ какого-нибудь журнала, они были невыносимо скучны. Слушая ихъ, точно, бывало, повторяешь брошенную давно подъ столъ газету, или глядишь въ окно на знакомый до тошноты пустырь, не имѣя возможности выйти изъ дому. Къ подобнымъ людямъ можно было получить отвращеніе, если почаще удушать ихъ рѣчь, испещренную модными выраженіями: "интеллигенція, индивидуумъ, моментъ, развитіе, въ девятнадцатомъ вѣкѣ, соціальныя реформы" и т. п. Вообще "въ большомъ количествѣ" такіе господа "вещь нестерпимая".
Въ своемъ кругу, особенно между молоденькими воспитанными въ пансіонѣ купеческими дочками, они слыли за геніевъ, передовыхъ. Самые ужасные изъ этихъ гильдейскихъ талантовъ, это пишущіе повѣсти; если удастся такому молодцу хоть одно изъ своихъ произведеній напечатать, тогда пиши пропало, онъ гибнетъ окончательно. Къ несчастію, какой-то журналъ дернула нелегкая напечатать разказъ Тушкавова, подъ названіемъ: Бракъ по приказу тятеньки, со времени появленія своего творенія въ печати, Тушкановъ называлъ безъ церемоніи всѣхъ купцовъ въ русской поддевкѣ свиньями, и пересталъ вовсе слушать что-либо; въ отвѣтъ на всѣ возраженія въ спорахъ, ероша свои бѣлокурые, жидкіе волосы, онъ произносилъ: "галиматья".