-- Вотъ, братъ, гдѣ я проберу нашихъ замоскворѣцкихъ ретроградовъ. Такъ и назову "болото", продолжалъ литераторъ-комерсантъ.-- Эта среда чистѣйшее болото.... Вообрази, ты помнишь, воротился изъ Парижа я? Вотъ, братецъ, контрасть-то.... Ты вообрази, вдругъ, тамъ движеніе, борьба, цивилизація полнѣйшая, вопросы современные на череду....
-- Да вѣдь ты живмя жилъ въ Мабилѣ? Неужто и тамъ вопросы современные рѣшаются? спросилъ сердито Лучаниновъ, остановясь противъ развалившагося на диванѣ, пріятеля.
-- А что жь? Что же, по-твоему, Мабиль? отвѣчалъ Тушкааовъ.-- Тамъ шикъ, братецъ, пріобрѣтаешь. Ты посмотри у васъ канканъ, и тамъ.... Француженка, это само изящество, братецъ; она тебя облагораживаетъ; вкусу набираешься, братецъ.
-- Уродству набираешься, возразилъ Лучаниновъ.-- Это изящество прикащиковъ и прикащицъ съ Кузнецкаго моста, помоему, есть безобразіе; по мнѣ въ тысячу разъ изящнѣе такой Француженки наша русская, молодая, красивая крестьянка. Въ женщинѣ что изящно? Скромность, женственность, а не шикарство.
-- Ну, братецъ, уволь.... крестьянка, сарафанъ, лапти.... Нашелъ изящество, отвѣчалъ, дринужденно захохотавъ, Тушкавовъ.-- Съ Семеномъ, братецъ, пара васъ; мы свяжемъ васъ веревочкой. Ну, у того понятно, впрочемъ, потому среда. Тебѣ же, братецъ, при твоемъ развитіи, довольно дико помѣшаться на русской красотѣ, го-есть, вѣрнѣе, на отечественномъ безобразіи, уродствѣ
-- Семенъ, братъ, не дуракъ; умнѣе многихъ, отвѣчалъ Лушинювъ.
-- Напялилъ русскую рубаху, продолжалъ Тушкановъ.-- Впрочемъ, по Сенькѣ шапка.... Сапоги надѣлъ со сборками, скотина, окончилъ онъ, перекладывая на столѣ ноги.
-- Рубаха русская ужь не чета, братъ, твоему коротенькокому детандеру, горячо заговорилъ Лучаниновъ.-- Ты посмотри-ка на себя, и на Семена посмотри въ рубахѣ. Вѣдь онъ красавецъ, ну, а ты....
Тушкановъ еще болѣе побѣлѣлъ; взъерошивъ бѣлые жиденькіе волосы, онъ вскочилъ съ дивана; надѣвъ на бекрень сѣрую высокую шляпу, присѣдая и подергивая, поперемѣнно, костлявыми плечами, онъ съ ироническою улыбкой пожалъ руку Лучанинову и вышелъ, произнеся уже въ дверяхъ:
-- Съ тобой сегодня, вижу я, не стоить говорить; дичь порешь, братецъ, ты, галиматью.