-- Въ такомъ случаѣ, сейчасъ же нужно написать ему, говорилъ Корневъ.-- А вы напишите съ своей стороны; я дамъ вамъ его адресъ.
Врачъ обѣщалъ. Онъ разказалъ что Тарханковъ долженъ быть въ Москвѣ.
-- Я знаю; онъ вѣдь сдѣлался поставщикомъ за армію. Непостижимая алчность! говорилъ Корневъ.-- Куда еще? Вѣдь онъ даже не семейный, и я не знаю кто послѣ него наслѣдники?
-- Богатые не остаются безъ наслѣдниковъ, найдутся, отвѣчалъ докторъ.-- Я объясняю не одною алчностью эти подвиги Тарханкова; мнѣ кажется, скорѣе это месть; говорятъ, между покойнымъ Лучавиновымъ и имъ была какая-то крупная размолвка.
-- Это еще подлѣе, если правда; мстить умершему вспыльчиво произнесъ Корневъ.-- Это уже даже что-то такое мнѣ непонятное.
-- Въ томъ-то и дѣло, старожилы говорятъ что правда, отвѣтилъ врачъ.-- А жадность вотъ какая, я не хотѣлъ разказывать, но вамъ такъ и быть разкажу.
И докторъ разказалъ какъ Павелъ Ивановичъ, платя ему однажды за визиты, ввернулъ двадцати-пяти-рублевую бумажку безъ подписи кассира.
Обѣдавшіе скоро разъѣхались по домамъ; праздникъ вообще какъ-то не ладился; сошедшіеся послѣ многолѣтней разлуки товарищи находили много перемѣнъ другъ въ другѣ; во многихъ не было и намека за юную душевную свѣжесть; опытъ и жизнь значительно погнули убѣжденія. "Много воды утекло", толковали между собою бывшіе товарищи. "Воды бы не бѣда, а сколько святаго, чистаго, дорогаго утекло куда-то у насъ", думалось нѣкоторымъ, если не всѣмъ почти. Шепотомъ начинали поговаривать въ обществѣ объ освобожденіи крестьянъ; нѣкоторые изъ молодежи, изъ профессоровъ, горячо сочувствовали этому, другіе поговаривали: "не раненько ли? Надо это дѣлать, не спѣша и т. д." Люди солидные просто не вѣрили въ возможность освобожденія. "Улита ѣдетъ", говорили они, "когда-то будетъ". О войнѣ толковъ было много; большинство общества, не ожидавшее сначала широкихъ размѣровъ какіе приняли военныя дѣйствія, сѣтовало зачѣмъ начата война и желало примиренія.
Между товарищами много было теплыхъ, радостныхъ встрѣчъ, много и грустныхъ и смѣшныхъ; такъ, какое-нибудь важное лицо, встрѣтивъ однокурсника, засѣвшаго на лѣстницѣ чиноповышенія на степени коллежскаго секретаря или титулярнаго, протягивало ему съ высоты руку, милостиво замѣчало даже: "да, тридцать лѣтъ съ тѣхъ поръ какъ мы.... А кажется, давно ли?" -- Да, время летитъ, ваше превосходительство, отвѣчалъ нечиновный однокурсникъ. "Помните такого-то? Такого?" спрашивало лицо.-- Какъ же, ваше превосходительство.-- "Зачѣмъ вы называете меня превосходительствомъ? Здѣсь мы товарищи," замѣчалъ сановникъ. Нечиновный краснѣлъ, а лицо, очень довольное своею гуманностью, пожавъ ему еще разъ руку, отходило къ кучкѣ болѣе соотвѣтствующихъ по чину и положенію въ обществѣ однокурсниковъ. Ученые, достигшіе степеней и каѳедръ, съ нѣкоторою гордостію посматривали на людей перемѣстившихся со студенческой скамьи на стулъ письмоводителя или въ тарантасъ чиновника для особыхъ порученій. Прежніе профессора не узнавали многихъ изъ своихъ многочисленныхъ слушателей. "Ивановъ, Петровъ? Вы въ которомъ году кончили? Не помню", отвѣчали они напоминавшимъ о себѣ слушателямъ. Одно, положимъ теплое, воспоминаніе о прошломъ не могло дать единства, связи этому, разбросанному жизнью, обстоятельствами, обществу; такую связь даетъ только общее, завѣтное дѣло. А его-то и не было. Силы были готовы, но онѣ еще не вызваны были на работу; молодые рабочіе сидѣли подлѣ старыхъ, начинающихъ кой-гдѣ обваливаться зданій, въ ожиданіи дѣла; съ завистью поглядывала молодежь на товарищей старцевъ, украшенныхъ медалями двѣнадцатаго года. "Они вотъ сдѣлали свое; а мы чѣмъ отличились? Чѣмъ отличимся?" раздался у молодаго поколѣнія вопросъ. Широкое поприще труда, своего рода мирный двѣнадцатый годъ, ожидавшій всѣхъ ихъ впереди, тогда еще былъ, думалось, за горами.
Уже стемнѣло, когда докторъ и Корневъ молча шли съ обѣда по троттуару. Григорій Сергѣевичъ думалъ отчасти о себѣ (его житейскія дѣла тоже были не совсѣмъ красивы), отчасти о Владимірѣ Лучаниновѣ. "Плохо какъ-то живется, почти всей кучкѣ нашей", думалъ онъ. "Воспитываетъ ли насъ судьба уроками и бичеваніемъ для будущаго, или просто колотитъ оттого что мы ей первые лопали, случайно, подъ руку? Посмотришь на довольно сіяющія лица иныхъ"....