-- На домъ-то?... замялась старуха, поправляя чепецъ.-- Изволите видѣть, господинъ....
-- Очень хорошо. Я посмотрю ихъ здѣсь, перебилъ Лунаниковъ, покраснѣвъ немного, но не обидясь недовѣріемъ старухи къ нему, какъ къ незнакомому.
-- Разлей же кофе, Маріанночка. Что ты стоишь? оказала, не то по-польски, не то по-русски, старуха.
Дѣвушка подошла къ столику и застучала чашками; замѣтивъ издали выглядывавшую изъ-подъ стула куклу, она, воспользовавшись минутой когда гость нагнулся надъ бумагами, проворно подошла къ окну и сердито толкнула носкомъ ботинки куклу; кукла спряталась.
-- Не стучи такъ. Разливай же, замѣтила старуха, обратившись къ молодой, усердно разставлявшей чашки, хозяйкѣ.-- Подай сначала гостю, Маріанночка.
"Славное имя", подумалъ Лучаниновъ. Дѣвочка подала ему стаканъ на подносѣ; она совсѣмъ покраснѣла, когда Лучаниновъ принялъ стаканъ; локонъ на лбу раздѣлился за нѣсколько колецъ; темные зрачки глазъ глядѣли въ сторону изъ-подъ густыхъ, полуопущенныхъ темныхъ рѣсницъ. "Какая красивая головка", подумалъ Лучаниновъ, поблагодаривъ угощавшую.
-- Оставь здѣсь подносъ, приказала старуха побѣжавшей было обратно съ нимъ къ столику внучкѣ.-- Можетъ-быть, господинъ губернскій секретарь скушаетъ вотъ хлѣба съ масломъ, или бисквитовъ?
Лучаниновъ принялся читать лежавшія сверху въ связкѣ бумагъ прошенія.
-- Это вотъ рѣшеніе гражданской палаты. Дѣло въ сенатѣ; мы подали на аппелдяцію, говорила старуха. Но нельзя сказать чтобъ очень внимательно слушалъ ее молодой адвокатъ; глаза его поминутно перебѣгали отъ желтоватаго, морщинистаго лица старухи къ свѣжему личику намазывавшей на ломтикъ хлѣба масло дѣвушки. Онъ любовался ею какъ любуется живописецъ красивою натурщицей. "Въ наивности, вотъ гдѣ истинная грація", думалъ онъ. Селомъ, деревней вѣяло отъ дѣвушки, здоровьемъ, которымъ надѣляетъ воздухъ, ароматъ сосновыхъ лѣсовъ, березовой рощи, залахъ ржи и чистое, безоблачное, какъ душа ребенка, небо.
-- Вы мнѣ потрудитесь сказать о чемъ вы желаете оправиться? спросилъ Лучаниновъ.