-- Но вѣдь, позвольте; вы бы его побили, вѣдь онъ васъ вызвалъ бы за это? Я бы побилъ Тарханкова, вѣдь онъ бы меня вызвалъ?
-- Тарханковъ-то? спросилъ краснолицый.-- Добрый ты малъчикъ, Петруша; люблю я тебя, но, извини, или ты молодъ, или дуракъ.
-- Да что жь тутъ невозможнаго? Ну вызоветъ?
-- Еще побитъ, лаконически отвѣчалъ краснолицый.
Лучаниновъ расхохотался.
-- Однако, послушайте, началъ было онъ.
-- Нечего слушать, сердито отвѣчалъ краснолицый.-- Разумѣется подлецовъ бьютъ; что жь съ ними цѣловаться, что ли?
-- Отчего же вы давеча, я вѣдь просилъ васъ познакомить меня съ нимъ, не только не познакомили, а еще увели меня? спросилъ Петръ Алексѣевичъ.
-- Оттого что.... Плюнь, братецъ, ты на этого Тарханкова.
Здѣсь краснолицый прибавилъ нѣсколько не совсѣмъ удобныхъ для печатанія, но очень сильныхъ словъ. Оба замолчали; сзади, вдалекѣ, путники заслышали колоколецъ, и оглянувшись, скоро увидали несущуюся во весь духъ четверку.