-- Вамъ надобно перемѣнить вашу фамилію, продолжалъ компонистъ, на какую-нибудь иностранную. Съѣздивъ на полгода въ Парижъ, возвратитесь вы оттуда назвавшись какимъ-нибудь, хоть "Синьйорини". Посмотрите какъ повезетъ вамъ.
-- Правда, подтвердила хозяйка, передавая чашку Барскому.
-- Простите меня, Михаилъ Ивановичъ, отвѣчалъ скрипачъ;-- не подумайте что я слишкомъ высоко цѣню себя, но, положа руку на сердце, сознайтесь: вѣдь и вамъ, кажется, не худо бы переименоваться хоть въ "Глинчини". Какъ бы мы, Русскіе, высоко чтили тогда и васъ, и ваши оперы.
Хозяйка разсмѣялась. Глинка пожалъ плечами и отвѣчалъ:--
-- Пожалуй что; въ Глинчини надо и мнѣ.... пожалуй что и правду вы замѣтили, Захаръ Петровичъ.
Музыкантъ давно былъ женатъ на Елизаветѣ Николаевнѣ и имѣлъ уже дочь. Жили они на той же квартирѣ на Васильевскомъ островѣ. Попрежнему сидѣть онъ, но не во второмъ, а уже въ третьемъ ряду первыхъ скрипокъ опернаго оркестра. Какъ затерялся въ общемъ звонѣ широкій тонъ его скрипки, такъ точно негромкое имя его и самъ онъ исчезли въ толпѣ музыкантовъ; всегда, правда, ему поручалъ почему-то капельмейстеръ вывѣрить партіи, отыскать фальшивый "цисъ" у того или у другаго инструмента, прорепетировать съ квартетомъ арію пѣвца или пѣвицы, но исполненіе этихъ лестныхъ порученій, отнимая время у исполнителя, не прибавляло ему ни жалованья, ни особаго почета. Небольшой кругъ истинныхъ любителей музыки цѣнилъ замѣчательное дарованіе скрипача, приглашалъ его играть на вечера къ себѣ; но наслаждаясь его игрой, говоря любезности (какъ это водится за нами Русскими) никто изъ истинныхъ любителей даже не попытался помочь взойти на данную ему, такъ сказать свыше, эстраду концертиста. Барскій, изъ скромности, не просилъ ихъ объ этомъ, а они сами не догадались: такъ и остался музыкантъ чернорабочею силой, не нуждаясь въ деньгахъ, правда (онъ имѣлъ уроки), но нуждаясь въ случаѣ подѣлиться, выказать обществу всю ширь своего дарованія; а это много тяжеле чѣмъ не допить и не доѣсть для прирожденнаго художника.
Насъ упрекнутъ, быть-можетъ, въ пристрастіи, въ преувеличеніи; скажутъ: "ужь не такой же талантъ какъ онъ описываетъ". Актеръ, отвѣтимъ мы на это, виртуозъ, пѣвецъ лишены возможности опровергнуть за дѣлѣ подобное сомнѣніе, лишены съ той минуты какъ умолкъ навсегда звукъ ихъ инструмента, голоса. Въ самомъ дѣлѣ, что осталось послѣ нихъ? Разказъ восторженнаго почитателя, которому не-очевидцы не повѣрятъ, скажутъ: "это пылкая голова; къ тому же онъ былъ молодъ, слушая, самъ ничего не понималъ; это ему такъ показалось", и т. д. Чѣмъ доказать что это было? что это былъ громадный талантъ, затертый въ толпу нашимъ невниманіемъ? Нечѣмъ. Мы попробуемъ однакожь пригласить недовѣрчивыхъ взглянуть на висящія въ русскихъ галлереяхъ картины, хоть напримѣръ, бывшаго крѣпостнаго, Тропинина. Смѣло просимъ ихъ сравнить его картины съ современными Тропинину (да пожалуй и намъ) произведеніями европейскихъ живописцевъ. Сравните и скажите намъ по совѣсти, хуже нашъ Тропининъ, не говорю ужь о Егоровѣ, Шебуевѣ, Ивановѣ, какого-нибудь Плекгорста или Мессонье, покупаемыхъ нами за диковинныя цѣны у ловкихъ иностранцевъ? Такъ почему же, если русская кисть способна пѣть такія гармоничныя, очаровательныя пѣсни, почему русскому смычку не сумѣть срисовать родную "степь", или вѣрно и ярко передать назначенныя геніальнымъ компонистомъ краски? Не потому ли ужь что этотъ сказочный смычокъ приписанъ, по ревижскимъ сказкамъ, къ числу двухъ тысячъ душъ помѣщика? Къ несчастью таковыхъ скептиковъ (еслибы оказались таковые), Тотъ Кто даетъ таланты рѣдко справляется съ ревижскими и послужными, и всякими другими людскими списками.
Объ освобожденіи Барскаго въ обществѣ ходилъ неясный слухъ что онъ обязанъ имъ старой графинѣ и Жуковскому; вѣрнаго, впрочемъ, ничего не могъ онъ ни отъ кого добиться; такъ деликатно была оказана помощь. Замѣчательно, что въ тотъ самый день въ который въѣхалъ въ Петербургъ Барскій, въ Александро-Невскую лавру тянулся длинный похоронный поѣздъ старушки графини. Проѣзжая на другой день утромъ мимо ея дома, музыкантъ увидалъ остатки можжевельника, убираемые дворникомъ; сторы въ окнахъ были опущены; старинный домъ точно зажмурился, собираясь вздремнутъ, на досугѣ, въ тишинѣ водворившейся въ немъ по отъѣздѣ навсегда старой хозяйки. Князь О. сообщилъ потомъ Барскому что одинъ изъ наслѣдниковъ графини разказалъ, будто превосходная коллекція старыхъ италіянскихъ скрипокъ и альтовъ графини украдена не задолго до ея смерти и замѣнена копіями. Скрипачъ ахнулъ и поблагодарилъ судьбу спасшую отъ похищенія его красавицу Гварнери.
-- А то вѣдь и ее бы увезли за границу, говорилъ онъ.
-- Да неужели за границу увезена коллекція? спросилъ кто-то.