Столъ былъ накрытъ, все приготовлено, и кухарка хозяина, прислуживавшая и Топоровскимъ, уже вносила въ палисадникъ кипѣвшій мѣдный кофейникъ, когда они вошли въ калитку. Маріанна Александровна, повѣсивъ на кустъ шляпу, заварила кофе, и положивъ руку на столъ, снова задумалась.
-- Отчего вы такъ молчаливы сегодня, Маріанна Александровна? спросилъ Лучаниновъ, усѣвшись за стулъ и закуривая папиросу.
-- Такъ, отвѣчала дѣвушка, отвернувшись въ сторону.
Старуха вздохнула, отперевъ деревянный ларчикъ и вынимая старинныя ложки съ княжескою короной и буквой Т. за ручкахъ. Лучаниновъ теперь взбѣсился самъ за себя: "какую глупость иногда отпустишь!" думалъ онъ: "можно ли что-нибудь не деликатнѣе, пошлѣе выдумать; ей и такъ грустно, а будто дразнить еще вздумалъ бѣдняжку, и потомъ.... Какую глупость иногда сболтнетъ языкъ!" Дѣвушка, понурившись, наливала чашки.
-- А этотъ праздникъ и особенно семикъ у насъ, бывало, въ деревняхъ весело, начала старуха,-- дѣвушки березку завиваютъ съ пѣснями....
-- Тамъ очень весело. Помните, бабушка, у насъ въ Подвинкѣ? перебила старуху Маріанна Александровна.-- У насъ, вотъ вы не знаете, продолжала она, обращаясь къ Лучамнову,-- крестьянки-дѣвушки плетутъ вѣнки изъ цвѣтовъ и убираютъ голову. Какъ красиво! Вотъ, вы не бывали въ Бѣлоруссіи, прибавила она, опять задумываясь.
-- Я не бывалъ, отвѣчалъ Лучаниновъ, -- но мнѣ разказывалъ одинъ товарищъ по-студенчеству; онъ живалъ тамъ и даже, по вашимъ разказамъ, въ вашей сторонѣ.
-- Кто же это? спросила Маріанна Александровна.
-- Конотопскій.
-- Какъ? Константинъ Михайловичъ? спросила съ просіявшимъ снова лицомъ дѣвушка.