-- Мнѣ пасторъ говорилъ что нужно что-то такое отъ доктора, начала она, обернувшись къ Лучанинову,-- и потомъ изъ полиціи; мнѣ не хотѣлось васъ затруднять, но.... я ничего не знаю.
-- Я сдѣлаю все. Не безпокойтесь, отвѣчалъ Лучаниновъ, и отправился къ доктору.
Странно, пока не вынесутъ тѣла, домашнимъ кажется что не случилось никакой перемѣны, все обстоитъ по-прежнему въ семьѣ, что отшедшій еще съ ними; выносъ тяжко напоминаетъ имъ невозвратимую утрату. На третій день послѣ описаннаго, черный, съ серебрянымъ галуномъ, закрытый гробъ старушки уставили на парныя дроги; Лучаниновъ усадилъ одѣтую въ трауръ Маріанну Александровну и швею въ карету, самъ сѣлъ въ извощичью пролетку, и процессія потянулась въ католическую церковь города. Въ церковь зашелъ врачъ и забѣжали два чиновника канцеляріи, вѣроятно желая взглянуть на красотку, по злодѣйскому выраженію унтера, "заразившую" ихъ молодаго сослуживца; послѣ мессы гробъ отвезли, безъ пастора, на кладбище; вѣтеръ знай вылъ; когда зарыли могилу, дѣвушка кинулась на свѣжій песокъ и долго плакала; наконецъ Лучаниновъ и швея взяли ее подъ руки и усадили въ карету; у молодаго человѣка точно тяжелый камень лежалъ на сердцѣ; онъ проводилъ дѣвушекъ домой и просидѣлъ съ ними молча до вечера.
Тяжко было смотрѣть на это осиротѣвшее, беззащитное созданіе; она то принималась плакать, то молча, опустивъ руки, сидѣла какъ статуя, не слыша рѣчей къ ней обращенныхъ, не видя кто около нея, гдѣ она. Лучаниновъ отвелъ въ сторону швею.
-- Вы, кажется, любите Маріанну Александровну; переѣзжайте хоть на время къ ней; ей все-таки будетъ легче; да и какъ ее оставить? Вы посмотрите за нее....
-- Я переѣду непремѣнно, отвѣчала швея.-- Жаль ее бѣдную! Что станетъ она дѣлать?
Лучаниновъ молча пожалъ плечами; швея заплакала и, подойдя къ дѣвушкѣ, поцѣловала ее въ голову. Въ тяжкіе, грозовые дни жизни каждаго человѣка, замѣтьте, непремѣнно явится откуда-то, нежданно, доброе, большею частію знакомое лично и коротко съ горемъ и нуждой созданіе, чтобъ утѣшить, раздѣлить грузъ скорби несчастливца.
Часовъ въ девять вечера Лучаниновъ, съ тяжкою тоской своею, пошагавъ по бульвару, несмотря на вѣтеръ и моросившій дождь, возвращаясь домой, увидѣлъ у своего подъѣзда извощичью карету; дверца отворилась, когда онъ подошелъ къ крыльцу, и изъ кареты сначала выпрыгнула дѣвочка лѣтъ десяти, за нею вышла дама; при тускломъ свѣтѣ уличнаго фонаря Лучаниновъ не вдругъ, но приглядѣвшись узналъ привѣтливое лицо кумушки Варвары Тимоѳеевны; онъ бросился цѣловать ей руки.
-- Откуда вы? Вотъ ужь не ожидалъ, говорилъ онъ, отперевъ дверь и зажигая свѣчи.
Варвара Тимоѳеевна сняла шляпку и звонко засмѣялась. Лучаниновъ поднялъ и цѣловалъ дѣвочку.