-- Послушайте, начала она съ обычною своею живостью,-- познакомьте завтра меня съ нею.... можетъ-быть.... Не бойтесь, я ее не въ няньки, прибавила она, покраснѣвъ немного.
-- Извольте; я предупрежу ее..... Да почему жь и въ няньки? И потомъ, чего же мнѣ-то бояться? замѣтилъ, нѣсколько смутившись, Лучаниновъ.
Гостья спохватилась, отгадавъ причину задумчивости знакомца и, со свойственною женщинамъ деликатностью къ чувству, ловко повернула разговоръ въ другую сторону. Она ясно видѣла тяжелый недугъ Лучанинова и, какъ осторожный врачъ, тотчасъ притворилась предъ больнымъ что не находитъ вовсе опасною болѣзни, что она даже удивляется отчего больной такъ хандрить и убивается. Часовъ до двухъ утра шла задушевная бесѣда двухъ друзей, встрѣтившихся послѣ многолѣтней разлуки; трудно передавать содержаніе подобныхъ разговоровъ: незначащее для постороннихъ слово, выраженіе, случай, подымаютъ въ нихъ цѣлую вереницу воспоминаній; и воскресаютъ одинъ за другимъ дорогіе образы; будто снова живешь съ ними, тамъ, въ далекомъ, невозвратномъ прошломъ. Дѣвочка крѣпко спала, быть-можетъ грезя во снѣ о будущемъ, въ то время какъ гостья и хозяинъ на яву грезили о прошломъ.
На другой день, часу въ первомъ, къ дому сосѣдокъ подъѣхала та самая извощичья карета которая стояла вчера, къ удивленью хозяина и особенно цѣломудренной хозяйки, у подъѣзда Лучаниновской квартиры до свѣту; хозяйка просто вознегодовала за это на постояльца: "я думала онъ скромный," говорила она, "вотъ тебѣ и скромный; впрочемъ, вѣдь въ тихомъ омутѣ всегда водятся черти," прибавила она въ отвѣть на слабое возраженіе мужа, что "можетъ-быть, эта дама родственница". Хозяйка была одна изъ тѣхъ многочисленныхъ женщинъ которыя убѣждены что ошибаться онѣ не могутъ, и если что сказали, даже во снѣ, то это есть вѣчная и непреложнѣйшая истина; подверженное заблужденіямъ человѣчество, по-настоящему, должно бы ставить хоть не дорогіе памятники этимъ сивилламъ.
Изъ кареты вышли Лучаниновъ, Варвара Тимоѳеевна и старшая ея дочка. Утромъ Владиміръ Алексѣевичъ предупредилъ Маріанну Александровну о желаніи своей старой знакомки пріѣхать къ ней; дѣвушкѣ видимо было не до того ей не хотѣлось знакомиться, но отказать человѣку, принявшему въ ней такое живое участіе, она оочла неловкимъ. Кумушка (онъ не повезъ бы самъ другаго) была одна изъ тѣхъ женщинъ къ которымъ сразу чувствуешь влеченіе, глядишь какъ на старыхъ знакомыхъ (точно видалъ ихъ гдѣ-то, зналъ прежде); сразу довѣриться, полюбить ихъ; лежитъ ли это въ простотѣ съ которою онѣ относятся къ людямъ, въ улыбкѣ, въ ясномъ взорѣ. Ихъ прямизна напоминаетъ наивность ребенка, а между тѣмъ чувствуется, вѣрится вамъ что въ основѣ этой наивности лежитъ не легкомысліе, а что-то глубокое, незыблемое, что на привѣтливое слово ихъ вы смѣю можете положиться, что это слово не пустая свѣтская вѣжливость, а дѣло. Какъ назвать этихъ людей? У насъ принято называть ихъ симпатичными; мнѣ кажется, мы вѣрнѣе опредѣлили бы ихъ назвавъ чистыми, ибо только чистый душою человѣкъ способенъ такъ прямо и тепло глядѣть въ глаза всѣмъ и каждому. Даже дѣтей влечетъ къ подобнымъ людямъ: стоитъ такому человѣку протянуть руки къ чужому, незнакомому ребенку, онъ улыбнется ему тотчасъ, будто старому знакомому. Черезъ полчаса послѣ первыхъ обычныхъ привѣтствій, хозяйка и гостья бесѣдовали другъ съ другомъ какъ давнишніе знакомцы; дочка Варвары Тимоѳеевны тоже прижималась уже къ Маріаннѣ Александровнѣ; хозяйка была менѣе разговорчива; гостья увивалась, со своимъ ласковымъ щебетаньемъ, около огорченной, точно ласточка. Лучаниновъ сидѣлъ подлѣ окна, вслушиваясь въ этотъ знакомый ему съ дѣтства голосъ, какъ вслушивается вышедшій въ первый разъ въ поле послѣ грустной деревенской зимы въ звонъ перваго, весенняго жаворонка. Швея хлопотала около кофейника.
-- Да вы подумайте, что будете вы дѣлать здѣсь однѣ? убѣждала Варвара Тимоѳеевна;-- не понравится вамъ у насъ, мы васъ доставимъ обратно.
Маріанна Александровна отмалчивалась, просила дать ей подумать; новое положеніе компаніонки она не могла представить себѣ Какая, я компаніонка? О чемъ я стану съ ними говорить, будучи необразована; я деревенская дѣвушка. Какъ ни привѣтлива, какъ ни добра казалась ей гостья, высказать прямо, откровенно свои думы дѣвушка все-таки не рѣшалась.
-- Завтра я скажу вамъ, отвѣчала она, принимаясь плакать. "Вотъ какъ откажется?" думалъ Лучаниновъ. "Что съ нею тогда будетъ? Въ другой домъ я бы не посовѣтовалъ ей; ее будутъ тамъ преслѣдовать насмѣшки, грубость; тамъ не поймутъ ея, какъ пойметъ и поняла ужь, кажется, кумушка." Усѣвшись на обратномъ пути въ карету, онъ высказалъ свои опасенія Варварѣ Тимоѳеевнѣ.
-- Я не отстану отъ нея. Согласится, отвѣчала она;-- увезу во что бы то ни стало. Бѣдная! А какая милая, должно-быть, дѣвушка.
Переговоры шли цѣлые два дня. Варвара Тимоѳеевна ѣздила къ дѣвушкѣ раза три, четыре въ сутки, возила ее къ себѣ; Топоровская рѣшилась высказать наконецъ откровенно свои опасенія что она не годится въ компаніонки.