-- Я ничего не вижу, сказалъ онъ.
-- Вы извольте поправѣй смотрѣть, гдѣ зеркало-то, говорилъ камердинеръ.-- Видите?
-- Вижу, братецъ, голубая тряпка какая-то виситъ.... Надо отпереть двери, отвѣчалъ квартальный, отойдя и сѣвъ на студъ.-- Когда онъ легъ вчера? обратился онъ къ людямъ.
-- Часу въ первомъ; такъ въ половинѣ, отвѣчалъ камердинеръ.
-- Не выпивши? Гостей не было у него?
-- Не кушали даже ничего; только часу въ девятомъ чаю двѣ чашки выпили. А гостей у насъ никого не бывало вотъ ужь мѣсяцовъ пять, больше, отвѣчалъ камердинеръ, -- съ полгода.
-- У нихъ, я полагаю, меланхолія была, началъ было буфетчикъ, но квартальный осадилъ его, обругавъ дуракомъ.
-- Отвѣчай на вопросъ, а не ораторствуй, замѣтилъ онъ ему.
Буфетчикъ сконфузился. Вошелъ полицейскій врачъ, полный старикъ въ черномъ фракѣ, съ пряжкою за двадцать пять лѣтъ, съ лицомъ цвѣта перезрѣвшей малины; за нимъ вошли трое "добросовѣстныхъ" (особенный родъ людей; ихъ видишь только при описяхъ имуществъ, при случаяхъ скоропостижной смерти; больше нигдѣ ихъ не видать; гдѣ они скрываются и обитаютъ -- одинъ Богъ вѣдаетъ). Докторъ пожалъ руку квартальному и сказалъ что сейчасъ пріѣдетъ частный.
-- Надо вотъ этихъ молодцовъ допросить, пріосанившись замѣтилъ квартальный, кивнувъ на прислугу переминавшуюся съ ноги на ногу, въ почтительномъ отдаленіи отъ властей.