-- А починить? перебилъ его Павелъ Ивановичъ.
-- Они очень ветхи, отвѣчалъ Барскій.
За этимъ пошли толки что приблизительно будетъ это стоить. Музыкантъ говорилъ, что рублей шестьсотъ нужно, по крайней мѣрѣ, истратить. Помѣщикъ убавлялъ, и наконецъ согласился, выторговавъ сотню рублей. Барскій говорилъ что скрипачи плохи, что съ ними нужно заняться серіозно, что человѣка четыре нужно прибавить, подучить.
-- Вотъ что я придумалъ, отвѣчалъ на это Павелъ Ивановичъ.-- Сосѣдъ мой, еще родственникъ, Лучаниновъ, уничтожилъ свой оркестръ. У него было человѣкъ сорокъ музыкантовъ. Съѣзди, братецъ, ты къ нему, узнать, не продастъ ли онъ намъ скрипачей? Я напишу письмо къ нему. Понимаешь?
-- Понимаю, отвѣчалъ музыкантъ, подумавъ про себя: "точно курскихъ соловьевъ посылаетъ покупать". Насмѣшка снова пробѣжала по нахмуренному, почти всегда грустному, лицу музыканта.
Тарханковъ досталъ изъ стола двадцатипятирублевую ассигнацію и подалъ ее Барскому.
-- А вотъ это тебѣ на разные твои расходы.
Скрипачъ взялъ ассигнацію и слегка поклонился. Прикащикъ показалъ было головой на руку барина; но Барскій притворился что не замѣчаетъ мимики старика-прикащика.
-- Такъ, съѣздишь къ Лучанинову, говорилъ Павелъ Ивановичъ.-- Я приготовлю письмо и позову тебя.
Музыкантъ вышелъ вмѣстѣ съ прикащикомъ.