-- Ну, братъ, должно-быть полюбилъ онъ тебя, говорилъ прикащикъ.-- Двадцать пять рублей онъ не скоро вытащитъ изъ бумажника, а тебѣ вытащилъ.
Музыкантъ молчалъ.
"А вѣдь я уже начинаю какъ будто примиряться съ унизительнымъ своимъ положеніемъ; еще годокъ и, чего добраго, будешь гордиться ошейникомъ," думалъ онъ, держа въ рукѣ двадцатипятирублевую барскую бумажку. Въ головѣ пробѣжала мысль о любимой дѣвушкѣ. "Что еслибъ она увидала эту сцену?" подумалъ Барскій, и краска показалась у него въ лицѣ. Оркестръ въ разбивку разучивалъ какую-то увертюру, когда онъ вошелъ въ свою комнату. Слушая эту чепуху, онъ принялся ходить изъ угла въ уголъ, раздумывая о своемъ положеніи. Душевное настроеніе его было похоже на состояніе безвинно попавшаго въ острогъ человѣка; знаетъ онъ что неповиненъ ни душой, ни тѣломъ, а надо сидѣть. Грубыя понятія помѣщика объ искусствѣ оскорбляли душу художника, какъ оскорбляетъ острожный сѣрый кафтанъ порядочнаго, привыкшаго къ изящной одеждѣ человѣка. Но у заключеннаго невинно въ тюрьму есть отдаленная надежда, есть вѣра въ правосудіе; у музыканта не было въ будущемъ ничего кромѣ безплодной возни съ оркестромъ, кромѣ оскорбленій, отъ которыхъ въ состояніи была освободить его одна могила.
Дня черезъ два послѣ разговора объ улучшеніи оркестра, Барскій, получивъ отъ Павла Ивановича письмо, собирался къ Лучанинову. Это былъ послѣдній день масленицы. Пара разгонныхъ лошадей гуськомъ въ пошевняхъ была подана ко флигелю. Музыкантъ усѣлся и выѣхалъ рано утромъ изъ Подмостья. До имѣнія Лучанинова было верстъ около шестидесяти. На половинѣ дороги кучеръ остановился въ какомъ-то селѣ кормить лошадей. Барскій вошелъ въ избу постоялаго двора и спросилъ себѣ самоваръ. Толстая, опухшая, молодая баба, хозяйка, разставила чашки, въ родѣ разрѣзанныхъ пополамъ рѣпокъ, и усѣлась, подгорюнясь, на лавкѣ у стола противъ пріѣзжаго.
-- Знать изъ Подмостья? начала она плаксивымъ голосомъ.
-- Изъ Подмостья, отвѣчалъ скрипачъ.
-- Ты крѣпостной что ли? Али баринъ? спросила она, поглядывая на бархатный пестрый жилетъ и красивыя руки музыканта.
-- Крѣпостной.
-- Правда ли, будто помѣщикъ вашъ больно до нашего пола охочъ? допрашивала хозяйка.
-- А кто его знаетъ, отвѣчалъ музыкантъ.