Дѣвушка или притворилась что не слышитъ, или не слыхала дѣйствительно вопроса и шла молча.
-- Я хотѣлъ вамъ сказать... что... я люблю васъ, едва произнесъ Лучаниновъ отъ волненія.
Маріанна Александровна, не отвѣтивъ ничего, продолжала идти тѣмъ же шагомъ, но Лучаниновъ слышалъ, по задрожавшей вдругъ рукѣ, какъ она вся взволнована; онъ мысленно обрубалъ себя и остановился.
-- Вы не сердитесь? спросилъ онъ однако.
Дѣвушка молчала; въ эту минуту подошли къ нимъ графъ Варвара Тимоѳеевна.
-- Простите, прошепталъ Лучаниновъ, мысленно продолжая бранить себя: "какъ неловко-то; чортъ знаетъ какъ глупо вышло; какую же нелѣпость сдѣлалъ я!"
-- Что вы остановились? спросилъ графъ.
-- Мы ждемъ васъ, отвѣчала Маріанна Александровна.
Всѣ перешли черезъ улицу. Лучаниновъ продолжалъ идти подъ руку съ Маріанной Аіександровной; рука ея дрожала меньше, но она шла не оборачиваясь, точно мраморная статуя; лицо было блѣдно и неподвижно; Лучаниновъ, по временамъ украдкою взглядывая на нее, шелъ точно не горячимъ угольямъ: такъ ему жутко было, послѣ неудачнаго объясненія, идти подъ руку съ безмолвною, будто окаменѣвшею вдругъ красавицей.
Наконецъ стали садиться въ коляску; контрабасистъ сѣлъ съ пѣвицей за извощика.