-- Не давалъ я вамъ слова; вы припомните: я сказалъ что сумѣю не профанировать чувства.
-- Ваше вмѣшательство, можетъ-быть, и затянуло дѣло, замѣнялъ Лучаниновъ.
-- Очень надолго, разсмѣявшись отвѣчалъ графъ.
Въ двумѣстной коляскѣ, сзади ихъ, ѣхала кумушка съ женою Барскаго; у нихъ на козлахъ возсѣдалъ Петруша. Экипажи подъѣхали наконецъ къ деревянной, старой церкви, стоящей въ началѣ села, той самой, гдѣ былъ бракъ Алексѣя Андреевича Лучанинова; причтъ былъ новый и, конечно, не слыхивалъ о бракѣ отца Лучанинова, но Владиміръ Алексѣевичъ съ благоговѣніемъ вошелъ въ старинную дверь храма. Молодой священникъ встрѣтилъ брачущихся, и начался обрядъ. Быть-можетъ, въ вышинѣ вились двѣ неразлучный, благословляющія тѣни? Быть-можетъ, были онѣ тутъ, незримыя? И тѣнь старушки не вилась ли надъ своею питомицей, не любовалась ли ею? А было чѣмъ полюбоваться. Дѣвушка была хороша въ бѣломъ, легкомъ какъ воздухъ, платьѣ, съ миртою и бѣлыми цвѣтами въ роскошныхъ, вьющихся волосахъ, съ букетомъ бѣлыхъ розъ въ рукѣ...
Въ отворенныя окна церкви несся благовонный, вешній воздухъ; вѣтерокъ, играя бѣлою, прозрачною фатой невѣсты, колебалъ яркое пламя вѣнчальныхъ свѣчъ... Обрядъ кончился. На другой день утромъ, кумушка съ мужемъ и дѣтьми, а Лучаниновъ съ женою, выѣхали по желѣзной дорогѣ въ Москву; на станціи ихъ провожали графъ, Барскій съ женою и Груша. Владиміръ Алексѣевичъ ѣхалъ въ Васильевское поклониться праху отца, и распорядившись постройкой дома, думалъ поселиться на время въ Буграхъ, верстахъ въ двадцати отъ Васильевскаго, другомъ имѣніи, гдѣ родился отецъ его; тамъ ждалъ уже молодыхъ со дня на день Петръ Алексѣевичъ.
Грустенъ былъ возвратъ Владиміра Лучанинова въ разоренное гнѣздо свое. И еслибы не обогрѣла его запавшая, нежданно и негаданно, искра любви, этой вѣковѣчной спасительницы человѣка, куда бы ему дѣться, куда уйти съ зеленѣющихъ холмовъ прикрывшихъ все что было съ дѣтства дорого? Но Провидѣніе, судьба, зовите какъ угодно, поручило женщинѣ обогрѣть новый уголъ, сдѣлать его уютнымъ, свѣтлымъ. Онъ вошелъ въ него вдвоемъ съ молодою подругой и снова очутился сразу среди жизни; живописная тропинка вывела его снова на большую дорогу, съ немногими старыми, многими новыми попутчиками и проѣзжающими.
-----
Прошли свинцовыя тучи надъ Россіей; небо ея очистилось; плывшія еще мѣстами облака гналъ съ чистаго неба потянувшій, теплый вѣтеръ... Крестьяне были освобождены.... "Разсвѣло," какъ выразился графъ; "легче стало дышать," говорилъ Корневъ. Домъ Лучанинова въ Васильевскомъ былъ давно готовъ; расположеніе комнатъ было точь-въ-точь такое какъ о въ старомъ; разросшійся на волѣ, спасенный Семеномъ Ивановымъ отъ порубки, садъ, заглядывалъ вѣтвями сиреней, липъ и березъ въ новыя окна дома; старикъ камердинеръ опять усѣлся съ Гавриломъ Алексѣевымъ играть въ передней "въ свои козыри," во въ домѣ было другое: все дышало молодостію и надеждой; оставшіеся старики толковали: "наше время миновало, ихъ начинается". Звонкій голосъ (уже знаменитой русской пѣвицы -- фамилію ея назвать мы не уполномочены) Груши, всякое лѣто прилетавшей гостить сюда, звенѣлъ въ просторномъ новомъ домѣ; она все по-прежнему была влюблена въ молодую хозяйку; повторяя любимую Лучаниновою "Осень", она теперь брала обыкновенно за руки Маріанну Александровну, и "глядючи ей въ очи," пѣла "молча твои рученьки грѣю я и жму." А въ концѣ: "неумѣю высказать какъ тебя люблю," шалунья кидалась цѣловать свою подругу. Лучанинова тоже крѣпко любила ее; да и нельзя было не любить это чистое, доброе существо, готовое обнять дружески весь міръ, еслибъ это было возможно.
Барскій.... Его предчувствіе, къ изумленію друзей, сбылось: онъ овдовѣлъ; Елизавета Николаевна скончалась, годъ спустя послѣ свадьбы Лучанинова, воспаленіемъ въ легкихъ, оставивъ мужу четырехлѣтнюю дочь, на которую музыкантъ, какъ говорится, не могъ надышаться. Онъ постарѣлъ значительно, но все сидѣлъ въ оркестрѣ, только уже рядомъ съ солистомъ. Въ игрѣ его ясно отразились событія; особенно жизненны, правдивы были въ ней печальные, задумчивые звуки.... Лѣтомъ онъ живалъ по мѣсяцу, по два съ дочерью въ Васильевскомъ; Лучаниновъ въ квартетѣ,-- квартетъ нерѣдко составлялся въ Васильевскомъ,-- игралъ вторую скрипку. Освобожденіемъ своимъ, какъ увѣрялъ Корневъ, музыкантъ былъ обязанъ Жуковскому; но подробности этого дѣла такъ и остались неизвѣстными.
Лучаниновы.... Заглянемъ не надолго въ новоотстроенное помѣстье, въ разросшійся, убранный новыми цвѣтами, садъ съ рѣчкою, прудомъ и линіей дали, мѣстами синѣющей между вѣтвями липъ и клена.