-- Какъ можно не говорить имъ такихъ вещей? возражала жена, отирая выступившія слезы.
Русая, переплетенная, густая коса, обвивъ задумчивую голову молодой женщины, была у ней единственнымъ, всегдашнимъ уборомъ. Лучанинову догоняла своимъ торопливымъ шагомъ кумушка, окруженная попрежнему Ванями, Катеньками и Тимошами.
Аграфена Васильевна этотъ годъ жила во Флоренціи; Лучаниновы ждали ея въ Васильевское; ея двѣ комнаты на антресоляхъ, окнами въ садъ, съ роялемъ и балкономъ, не занимались никѣмъ; онѣ были любимымъ пребываніемъ дѣтей кумушки, кормилицы и сына Лучанинова, когда пѣвица жила въ Васильевскомъ; дѣтей Аграфена Васильевна любила до безумія; усѣвшись съ ними на коврѣ, она готова была играть въ куклы и болтать съ ними цѣлые часы; куколъ привозила она съ собою изъ Петербурга цѣлые ящики.
-- Ты ихъ балуешь, Груша, говорили ей Лучанинова и Варвара Тимоѳеевна.
-- Не ваше дѣло; здѣсь я хозяйка, царица; здѣсь мое кукольное царство, отвѣчала обыкновенно на это "чудакъ-дѣвушка".
Вслѣдъ за женщинами шелъ Лучаниновъ въ парусинномъ сюртучкѣ и панамской шляпѣ, тоже съ цвѣтами въ рукѣ, такъ какъ была Троица; подлѣ него шагалъ графъ, Петръ Алексѣевичъ въ черной поддевкѣ изъ рубашкѣ, и краснолицый руссофилъ въ ополченномъ казакинѣ.
-- Вы знаете кого мы ждемъ на недѣлѣ, графъ? спросилъ Лучаниновъ, взявъ графа подъ руку.
-- Кого же?
-- Корнева, отвѣчалъ Лучаниновъ.
-- Я очень радъ увидать наконецъ его; и вы, и Маріанна Александровна, впрочемъ, уже познакомили меня съ нимъ. Что, онъ не получилъ до сихъ поръ ни мѣста, ни каѳедры? спросилъ графъ.