-- Вы давно изъ Петербурга? продолжалъ старшій, Владиміръ.-- Я слышалъ похвалы вашей игрѣ, знаете отъ кого? Отъ Глинки.
Скрипачъ отвѣчалъ что онъ имѣлъ честь слышать похвалы себѣ отъ самого Глинки, но не вѣритъ имъ.... "Михаилъ Ивановичъ слишкомъ снисходителенъ", закончилъ музыкантъ. Ему, замѣтно, хотѣлось отдѣлаться отъ любезностей, съ которыми наступалъ на него старшій Лучаниновъ. "Какіе либеральные барчата! думалъ онъ.-- Видалъ я вашу братью либераловъ. Старикъ васъ искреннѣе, проще; онъ какъ есть, а вы рисуетесь; и позвали-то, можетъ-быть, меня чтобъ имѣть случай щегольнуть своимъ свободнымъ образомъ мыслей."
"Вотъ что надѣлалъ отецъ своимъ пріемомъ", думалъ въ то же время Владиміръ Лучаниновъ, не зная какъ расшевелись неподатливаго, осторожнаго музыканта.
-- Скажи, пожалуста, обратился къ Барскому старикъ...-- Да садись.
Владиміра Алексѣевича передернуло.
-- Великъ ли оркестръ у Павла Ивановича?
-- Съ мальчиками тридцать два человѣка, отвѣчалъ Барскій.
-- Тамъ было нѣсколько прекрасныхъ скрипачей, продолжалъ старикъ;-- и волторнистъ, я помню, былъ превосходный.
-- Изъ старыхъ только трое. Прочіе всѣ новички и плохо подготовлены, отвѣчалъ Барскій.
-- Не совсѣмъ ко времени эти затѣи. Я самъ жалѣю что, по прихоти, оторвалъ столько полезныхъ рукъ отъ полезной работы. Прочнаго музыкальнаго образованія мы имъ не дали. Ну, вотъ, я распустилъ своихъ; что жь изъ нихъ вышло? Одни спились, другіе играютъ чуть не въ балаганахъ, грустно говорилъ старикъ, обращаясь то къ музыканту, то къ гостямъ. Вѣдь хорошо еще если брали человѣка замѣтивъ въ немъ охоту къ музыкѣ, а то баринъ замѣтитъ бывало у мужика толстыя губы, въ волторнисты, закончилъ онъ, улыбнувшись.