-- Изъ этого? Польза выйдетъ, возразилъ Владиміръ Алексѣевичъ, выслушавъ мнѣніе о Мертвыхъ душахъ бывшее тогда общимъ между читателями постарше.-- Станутъ смѣяться не надъ добродѣтелью, а надъ порокомъ, разумѣется, окончилъ молодой человѣкъ.
-- Знаю я, продолжалъ Алексѣй Андреевичъ,-- но обличать надобно съ любовью къ ближнему, иначе врядъ ли будетъ польза отъ обличенія. Успѣхъ Гоголя соблазнилъ многихъ. Я замѣчаю это даже по твоимъ послѣднимъ письмамъ, Владиміръ; ты начинаешь тоже корчить Гоголя.
-- Что жь, по-вашему не надо было ему печатать Мертвыхъ душъ, немного покраснѣвъ, спросилъ Владиміръ Алексѣевичъ.
-- Сохрани меня Богъ отъ такой мысли, отвѣчалъ старикъ,-- когда ты разгорячишься, ты навязываешь другому мысли которыя и не снились даже, прибавилъ онъ, добродушно улыбнувшись.-- Я боюсь что всѣ, кинувшись обличать, забудутъ поэзію. Гоголь поэтъ; поэту Гоголю не въ силахъ всякій подражать, а Гоголю наблюдателю, хоть не совсѣмъ, а кое-какъ, могутъ не безъ успѣха многіе. Я боюсь что всѣ примутся развивать въ себѣ способность подмѣчать смѣшное, на счетъ другихъ способностей. А это крайность.
-- Да что жь за крайность? Богъ съ ней съ поэзіей, сказалъ младшій Лучаниновъ.
-- Какъ это Богъ съ ней? возразилъ старикъ.
-- Ну, нѣтъ, этого нельзя сказать, замѣтилъ задумавшійся было о чемъ-то старшій Лучаниновъ.-- Какъ Богъ съ ней?
-- То-то, продолжалъ Алексѣй Андреевичъ.-- Вѣдь это почти то же что Богъ съ нимъ съ солнцемъ. Вѣра и высокая поэзія; безъ нихъ нѣтъ полной жизни. Я помню прекрасныя слова твоего товарища, Владиміръ, Корнева. Кстати, кланяйся ему отъ меня; да уговори его пріѣхать къ намъ въ Васильевское погостить лѣтомъ. Помнишь, онъ говорилъ: "поэты, это тоже хвалебный ликъ Господа". Се добро зѣло, вотъ что лежитъ, въ самомъ дѣлѣ, въ основѣ творчества всѣхъ великихъ поэтовъ. Поэтъ изображаетъ намъ красоту женской души; развѣ это не гимнъ Творцу этого прекраснаго созданья. И какой величавый строй принимаетъ лира поэтовъ, когда коснется она вѣры. Нашъ Державинъ? Или у Пушкина? Помните его стихотвореніе духовному лицу? Прочти-ка, кажется, ты знаешь наизусть его, Владиміръ.
Владиміръ Алексѣевичъ прочелъ извѣстное стихотвореніе:
"Въ часы забывъ илъ праздной скуки,