Кассиръ зарубилъ себѣ на носу ея оплеуху и, не довольствуясь тѣмъ, что не выдавалъ ей жалованья, каждый вечеръ, выходя изъ кабака, обыкновенно изрядно навеселѣ, горланилъ подъ ея окномъ гнусныя пѣсни, швырялъ въ стекла ледяныя сосульки или безъ церемоніи стучался въ дверь.
Дѣвушка чувствовала всю глубину своего униженія. Но что она могла сдѣлать? Опустивъ руки на колѣни, поникнувъ головой, она шептала: "Мама, мама! зачѣмъ ты меня покинула!" и искренно просила Бога ниспослать ей смерть.
Однажды вечеромъ разгульное пѣніе ловеласа было прервано яростнымъ рычаніемъ собаки. Должно быть, собака бросилась на негодяя, потому что она слышала его крикъ и поспѣшно удаляющіеся шаги. Она поняла, что его обратилъ въ бѣгство песъ Чику-Нано.
-- Что ты вчера вечеромъ дѣлалъ у моего крыльца? спросила она на другой день у нищаго.
Бѣдняга какъ-то смущенно помоталъ головой и потомъ пробормоталъ:
-- Ничего не дѣлалъ. Сидѣлъ, на звѣзды глядѣлъ.
Онъ поглядѣлъ на дѣвушку своими косыми глазами, потомъ пошарилъ рукой подъ лохмотьями, около пояса, и вытащилъ оттуда большущій ножъ.
-- Вотъ, если вернется!
И калѣка размахнулся ножомъ, словно вонзая его во что-то Она поблѣднѣла.
-- Нѣтъ, нѣтъ, пожалуйста, не дѣлай этого! ради Бога!