-- Видите? кажется, должны остаться довольны!
-- А скамейки для дѣтей, географическія карты, чернильницы, книги, бумаги, портретъ короля?
-- Ахъ, батюшки! сколько разомъ наговорили! Да этакъ мы общину раззоримъ... Можно и такъ обойтись. И того довольно, что васъ приняли, устроили; видите, какое помѣщеніе для училища даемъ!
Дѣвушка закусила губу, спрятала подъ платокъ свои дрожащія руки и прислонилась къ стѣнѣ. Ее лишали даже самыхъ необходимыхъ средствъ для того, чтобы она могла работать съ пользою.
Когда голова убѣдился, что все разставлено по мѣстамъ, онъ опять обратился къ ней, какъ будто продолжая начатой разговоръ.
-- Такъ-то вотъ: чулки вязать да закону Божію учите! Только съ васъ и спрашивается. А чтеніемъ, да писаніемъ нечего много заниматься.
И онъ удалился. Учительница слѣдила за нимъ глазами. Нечего дѣлать, она рѣшилась, какъ можетъ, исполнять свою обязанность.
Она опустилась на предназначенный для нее табуретъ, положивъ руки на столъ, отъ котораго еще пахло лакомъ. Тутъ вотъ, на этомъ самомъ мѣстѣ, окруженная шумной стаей ребятишекъ, она проведетъ годъ, два, три можетъ быть... Какъ знать!.. можетъ быть и всю жизнь! И самое эхо большихъ городовъ не будетъ достигать до нея. Да и что ей эти большіе города! Тамъ ей дороги только прахъ отца и матери и ничего живого. Никто не былъ къ ней привязанъ, и не заботился о ней, да и она ни о комъ не заботилась. Она проводила молодую жизнь постоянно съ черной мыслью завтра потерять кусокъ хлѣба, который имѣла сегодня. Ей вдругъ стало какъ-то обидно подумать, что и умретъ она одна, что и похоронятъ ее изъ милости. Ни слезъ, ни цвѣтовъ на могилѣ. Въ эту минуту ужасъ голой могилы пугалъ ее болѣе житейской нужды. Чтобъ не давать волю чувству, которое ей сдавливало горло, она поскорѣе подошла къ окну, подъ которымъ растилался огородъ, окаймленный со всѣхъ сторонъ каменной стѣной. Дальше, бурыя угодья села уходили въ холмы; сѣрѣли утесы, и даль терялась въ густомъ, ползучемъ туманѣ. Она крѣпче укуталась въ свой платокъ.
Чику-Нано сидѣлъ въ углу, свернувшись клубкомъ, гладилъ своего пса и говорилъ ему какія-то странныя слова, которыя животное слушало, прищуривъ вѣки.
Когда учительница вернулась домой, она нашла тамъ хозяйку харчевни, возсѣдавшую передъ каменкой, на которой пылалъ веселый огонь.