"Вы видите, - казалось, говорил этот взор, - вы видите, я в отчаянии... Ободрите же меня, Большой Джон... Ободрите"...
"Какое мне дело до вашего отчаяния! Надо было хорошо готовиться, хорошо учиться", - отвечал "ястребиный" взор, исполненный холода и бесстрастия, и обычно добродушное, снисходительное лицо Большого Джона стало деревянным и чужим, каким еще никогда не видела его Лида.
"Господи, рублевую свечу Владычице и по сорока поклонов каждый вечер!", - мысленно произнесла девочка и порывисто взяла верхний билетик.
Голова закружилась, красные круги заходили перед глазами. Ничего не видя, она перевернула лицевой стороной роковую бумажку и едва удержалась от торжествующего крика, готового вырваться из груди.
"Десятый билет! Десятый!"
- Пожалуйте к доске, - как сквозь сон услышала она голос Зинзерина, и этот голос показался ей теперь таким милым, чудным, значительным.
"Десятый билет!.. Спасена!.. Спасена!.. Десятый!" - пело на тысячу голосов в душе Лиды, и уверенными взмахами мелка она быстро набросала значащуюся на билете задачу-теорему. Она стояла теперь торжествующая, радостно взволнованная.
Рядом Додошка врала что-то на своей доске, стирала и опять врала, готовая разреветься от досады.
Недолго думая, Лида пришла ей на помощь. Билет Додошки был легкий, из первого десятка, и Воронская знала его.
- У тебя ошибка, - шепнула она, не разжимая рта, в сторону подруги, - линия DC не может быть делима на EG... Понимаешь?.. Вот что надо делать... - и мелкими, чуть заметными цифрами Лида показала Додошке на своей доске, что надо было делать. Та исправила ошибку.