- Да, да!.. Только дети и глупые институтки! - насмешливо присовокупила Сима.
Кто-то дернул Лиду за пелерину. Она живо обернулась. Перед ней стояла Елецкая.
- Воронская!.. - произнесла она и ее русалочьи глаза заблестели недобрыми огоньками. - Мы все, члены "Таинственной лиги", торжественно объявляем вам, что присутствие ваше на наших ночных сеансах не может быть ни в коем случае допустимо.
И сделав величественный жест рукою, она отошла от Лиды с видом разгневанной королевы.
- Бедненькая Воронская! Горе твое непосильно... Ты изойдешь слезами, бедняжка!.. Еще бы... Быть изгнанной из членов "Таинственной лиги!" О, это ужасно! Бедная! бедная!.. Позволь мне, ввиду твоего горя, приготовить тебе полдюжины платков для утирания слез, - и, едва договорив, шалунья Эльская повалилась с хохотом на постель и оглушительно застучала ногами о железную сетку кровати.
- Эльская, я вас презираю! - тоном, не допускающим возражений, произнесла разгневанная Елецкая, не удостоив Вольку ни единым взглядом.
- Медамочки, разойдитесь!.. Атилла идет!.. - выкрикнула Рант, пулей влетая в спальню.
Почти одновременно с нею дверь из смежной с дортуаром комнаты приоткрылась, и толстенькая m-lle Эллис, неизвестно почему прозванная именем предводителя гуннов, вошла в спальню выпускных.
- Couchez-vous, mesdames! Couchez-vous. Il'est deja onze heures... (Ложитесь спать! Ложитесь спать! Уже одиннадцать часов). Эльская, что у вас за манера валяться с ногами на постели!
- К сожалению, я не могу отрезать свои ноги и спрятать их в карман, - ответила Сима, делая страшную гримасу.