Лида от охватившего ее волнения не могла произнести ни слова. Ее худенькие плечики ходили ходуном под съехавшей на сторону пелеринкой.
- О, глупые, несмышленые девчонки! - закричала она, барабаня кулаками по кафедре, - никто же не гонит вашу "шпионку". Целуйтесь с нею. Она может подслушивать и подсматривать за нами, сколько ее душе угодно. Но просить у нее прощения, упрашивать ее остаться у нас, иными словами, поощрять ее шпионство, ее безобразное отношение к нам - нельзя... О, нет, мне ее не жаль нисколько... Такую, как она, не жаль - пусть уходит... Пусть...
Глаза Лиды сделались злыми, почти жестокими, от разбушевавшегося пламени ненависти. С минуту она молчала, потом тряхнула головой и подхватила еще с большим азартом:
- Припомните, как она подвела бедную Козьмину из прошлого выпуска за то, что та назвала ее мокрой курицей... Назвала за глаза, а не в лицо, конечно. Кузю оставили без медали. А малютка Райская из-за ее шпионства была подвергнута строгому наказанию, заболела и чуть не умерла два года назад... А наша Додошка?.. Не настаивала ли "шпионка", чтобы ее оставить на второй год в первом классе - случай небывалый в стенах института...
- Настаивала, душки, сама слышала, настаивала... - пробурчала под нос Додошка, успевшая набить рот пастилой.
- А теперь эта история с Елецкой... О, она зла, как демон, эта "шпионка", и только и ищет, как бы причинить и нам зло... И ее нечего щадить. Нечего щадить, говорю я вам, - пылко заключила свою речь Воронская, и так же быстро соскочила с кафедры, как и вбежала на нее.
- Нечего щадить! Нечего щадить! - подхватили подруги.
- Долой "шпионку"! Пусть уходит! Нам не надо ее! - выкрикивали девочки.
- А я вам говорю, что так нельзя!... Так нельзя!.. - старалась перекричать подруг Волька.
- Эльская, ты "отступница", если говоришь это... Как ты смеешь идти против правила товарищества, против класса! -раздались вокруг Симы возмущенные голоса.