ГЛАВА LIII
Маленький пленник и его мучитель.
Михей и Котя шли густым темным лесом. Кудлашка уныло плелась за ними. Черная ночь покрыла чащу своим таинственным покровом. Но у Михея был фонарь в руках, которым он освещал дорогу. Отошли недалеко, всего каких-нибудь полверсты от Дубков, потому что от волнения и горя маленький пленник Михея едва передвигал ноги.
-- Не могу дальше идти, -- прошептали его трепещущие губы... -- Дай мне отойти маленько!
-- Еще чего! Ишь ведь барин какой! -- грубым голосом закричал Михей. -- Не велишь ли еще заночевать в лесу? Нет, братец ты мой, дудки это! Небось, здесь сейчас нечисть всякая водится и лесовик, не к ночи будь сказано, и русалки, и все такое... Заведут в чащу и замучат. И поминай как звали крещеную душу. Говорят тебе, прибавь ходу, а не то!..
И прежде чем Котя мог опомниться, Михей со всей силы ударил его палкой, на которую опирался в пути.
Котя застонал от боли и обиды. Кудлашка, видя, что обижают её хозяина, самым оглушительным образом залаяла и оскалила на Михея зубы.
Михей ударил и ее. Собака завыла.
-- Не смей обижать Кудлашку! Не смей! Бей меня, сколько хочешь! А ее не дозволю трогать! -- вне себя вскричал Котя и, весь взволнованный, дрожащий, со сверкающими глазенками, встал между Михеем и своим четвероногим другом.
-- Ах, ты так-то!... -- зашипел последний, с силой швырнув Котю на землю, и занес над ним свою палку.