Витик не выдержал этого взгляда и опустил взор. Карл Карлович проговорил, обращаясь к Витику, какую-то длинную немецкую фразу, зарыдал и выбежал из столовой, отчаянно махнув рукою.
Мальчики сидели совсем уже тихо, как мышки, не двигаясь, не шевелясь.
Витик Зон опомнился первый. Он упал на руки головой и горько заплакал.
-- Не бойся, Витик, мы тебя не дадим в обиду, -- произнес Павлик и обнял товарища. -- Мы скажем, что все научили тебя сделать это. Понимаешь? Накажут всех, а не тебя одного...
-- Ах, Па-авлик, -- всхлипывал маленький шалун, -- пусть лучше... меня накажут... Пу-усть прибьют, то-олько... бы... бы... Кар-Кар остался...
И. бедный Витик зарыдал еще громче, еще мучительнее.
-- Как он плакал бедный Кар-Кар! Я думал, у него сердце разорвется! -- вскричал Вова Баринов печальным голосом, сам едва удерживая слезы.
-- Бедный Кар-Кар! Ведь он в сущности добрый и никогда нас не наказывал. Не то что Жираф! -- повторил еще печальнее Бобка Ящуйко.
-- Право, мне жаль несчастного, -- прошептал Арся Иванов чуть слышно.
-- Что он сказал, Витик, по-немецки, когда уходил отсюда? -- робко осведомился Миля Своин.