Пышные косы, прижатые крепко сидевшей на них шапкой, упали с темени и двумя черными змейками спустились вдоль стана.
В ту же минуту громкий и веселый смех нарушил тишину.
— Ай да мальчишка! Вот так сазандар! — хохотали душманы, оглядывая меня насмешливыми и зоркими глазами.
Между тем Абрек приблизился ко мне. Его лицо сияло какой-то сатанинской радостью:
— Слышишь ты, княжна Нина Джаваха! Я узнал тебя… скажи же этому аге, моему начальнику, что Абрек говорит правду…
— Абрек говорит правду, — точно во сне пролепетала я, — Абрек говорит правду. Я — княжна Джаваха.
— Тем лучше, — вмешался ага-Бекир, — если ты дочь русского генерала, — мы сорвем с него большой выкуп.
— Выкуп? — прервал его Абрек, и лицо его перекосилось от бешенства. — Нет!.. Не вычеканили еще тех туманов, какими можно выкупить мою пленницу!.. У меня старые счеты с этой девчонкой.
И, обратившись ко мне, он проговорил торжественно:
— Помнишь ли ты, княжна, как ради драгоценностей старой княгини выдала ты верного слугу? Помнишь, как при всех назвала Абрека и предала его позору? Тогда он поклялся отомстить! Помнишь ты этот красный рубец на моей щеке? помнишь ли, княжна Нина?