- Долг! долг! - рассердилась Екатерина Ивановна. - Бог с вами, неисправимая вы фанатичка долга. Успокойтесь! Никто не исключит вашей Вассы, раз вы ставите такие ужасные к тому условия. Но девочку надо наказать примерно.
- А не думаете ли вы, что она наказана и без того достаточно? - тихо прозвучал вопрос горбуньи.
- Чем это?
- Муками, угрызениями совести, волнением и страхом за будущее и, наконец, публичным признанием ее проступка перед всем приютом, - отчеканивая каждое слово, говорила Елена Дмитриевна.
Екатерина Ивановна задумалась на мгновенье. Легкая тень промелькнула на ее добром лице.
- А пожалуй, вы и правы, - произнесли тихо губы начальницы.
Две тонкие руки протянулись к ней.
- Вы ангел, Екатерина Ивановна! - произнесла с жаром горбунья. - И если вам не противно поцеловать такого урода - поцелуйте меня.
- Бог с вами, милушка! Неисправимая вы фанатичка! Ишь что выдумала. Подавать в отставку! - заворчала Нарукова, обнимая и целуя любимую свою помощницу. - Ради какой-то негодной девчонки и в отставку... Куда как хорошо!
- Но ведь "негодная", по-вашему, девчонка прощена, стало быть, и отставки не будет! - почти весело проговорила горбатенькая надзирательница и, пожав руку начальнице, поспешила к своим стрижкам.