С похолодевшими от ужаса конечностями, во все глаза Дуня глядит на незнакомку, как будто завороженная ею, не смея оторвать взгляда от ее черной фигуры...
Черты лица женщины расплываются в полутьме; только темные точки зрачков горят среди общего бледного тона.
Затаив дыхание, глядит без устали Дуня...
Как и в те три предыдущие ночи, черная фигура метнулась привычным ей уже путем, мимо ряда кроватей, мимо Дуни и остановилась у крайней, совершенно тонувшей во мраке постели... Дуня знает, что там, на этой постели, спит Соня Кузьменко.
Черная фигура мелькнула еще раз и опустилась, словно присела за постелью Сони. Только конец ее черной одежды предательски торчит теперь из-за спинки кровати, и Дуне кажется, что бледные руки незнакомки поднялись над Соней и легли ей на плечи, на горло, на грудь...
"Она задушит ее!" - вихрем промелькнуло в голове девочки, и вне себя Дуня рванулась с постели.
Последней полусознательной Дуниной мыслью было броситься будить Антонину Николаевну, помещение которой находилось по другую сторону умывальной комнаты. Едва владея собою, девочка бросилась к двери.
- Ты зачем? - раздался в тот же миг чей-то властный топот за ее плечами, и две сильные руки схватили ее плечи.
- Молчи! Молчи, ради господа! Храни бог, если еще кого-нибудь разбудишь! - и бледное лицо рыжей Варварушки очутилось перед лицом Дуни.
- Нянюшка, что же это? - могла только произнести дрожащими губами девочка.