- И то, бежим. До завтра, котики, ребятки наши, - звонко прошептала Дорушка и, схватив за руку Дуню, первая выскочила из кустов...
Глава седьмая
- Аа, новенькая! Фаина Михайловна, давайте-ка нам ее сюда на расправу! - услышала Дуня веселый, сочный, басистый голос, наполнивший сразу все уголки комнаты, куда она вышла вместе с тетей Лелей и тремя-четырьмя девочками младшего отделения. Знакомая уже ей старушка, лазаретная надзирательница, взяла за руку девочку и подвела ее к небольшому столику. За столиком сидел огромный плечистый господин с окладистой бородою с широким русским лицом, румяный, бодрый, с легкой проседью в вьющихся черных волосах. Одет он был в такой же белый халат-передник, как и Фаина Михайловна. В руках у него был какой-то странный инструмент.
Дуня, испуганная одним уже видом этого огромного, басистого человека, заметя странный инструмент в его руке, неожиданно вырвала руку из руки надзирательницы, метнулась в сторону и, забившись в угол комнаты, закричала отчаянным, наполненным страха и животного ужаса криком:
- Батюшки!.. Светы!.. Угодники! Не дамся резаться! Ой, светики, родненькие, не дамся, ни за что!
- Что с ней? - недоумевая, произнес здоровяк доктор.
- Испугалась, видно. Вчера из деревни только. Бывает это!.. - отрывисто проговорила изволновавшаяся тетя Леля. - Вы уж, Николай Николаевич, поосторожнее с нею, - тихо и смущенно заключила горбунья.
- Да, что вы, матушка Елена Дмитриевна, да когда же это я живодером был?
И доктор Николай Николаевич Зарубов раскатился здоровым сочным басистым смехом, от которого заколыхалось во все стороны его огромное туловище.
- Дуня... Дуняша... Успокойся, девочка моя! - зашептала горбунья, обвивая обеими руками худенькие плечи голосившей девочки.