-- Какая вы хорошая, Лиза, и как будет счастлив человек, который назовет вас своею!
Потом они расстались.
III.
В доме Барсуковых стряслось несчастье. Беленькая, нежненькая Ласточка, по недосмотру няньки, свалилась в пруд и теперь лежала в тифозной горячке, борясь со смертью.
Лиза вызвалась ходить за больной малюткой. Она собственноручно меняла лед на головке девочки, давала ей микстуру и ни на шаг не отходила от ее постели. Когда приезжал Рындич, пользовавший девочку, она выходила к нему с темными кругами под глазами, бледная и слабая после бессонной ночи. Барсуков, положительно потерявший голову от страха за жизнь своей любимицы, смотрел на Рындича и на Лизу, как на добрых волшебников, ожидая от них той магической силы, которая должна была исцелить его больную.
Они сидели все трое по краям ласточкиной постельки. Рындич осторожно выслушивал едва бившееся сердце ребенка.
К утру ждали кризиса. Ласточка задыхалась. Она жалобно, как неоперившийся птенчик, раскрывала ротик, из которого вылетало свистящее дыхание, тяжелое и шумное, как у взрослой, и поводила почти безумными глазами, нестерпимо блестящими от жара.
И Рындич, на которого были направлены теперь взгляды отца, полные надежды и робости, осторожно и последовательно боролся со смертью, тихо, но властно отнимая от нее худенькое, слабенькое тельце ребенка.
И наука сделала свое дело. Молодой врач торжествовал. Ласточка была спасена.
Когда алая красавица-заря охватила полнеба на востоке и запылала на нем кровавым заревом восхода, Лиза, вышедшая на минуту к пруду, к тому самому пруду, где тонула несчастная Ласточка, лицом к лицу столкнулась с Рындичем, мрачным и бледным, с угрюмо-сдвинутыми бровями.