-- Что с вами? -- почти вскрикнула Лиза, пораженная его убитым видом и мрачно горевшими глазами. -- Ведь, опасность миновала и Ласточка спасена!
-- Да, -- глухим эхо вторил ей медик, -- опасность миновала и Ласточка спасена, но... я получил письмо... оттуда... с родины... там были три заболевания чумы... Сестра пишет... Мне надо туда ехать... необходимо...
-- Но это -- безумие, Рындич! -- почти крикнула Лиза, -- а ваша академия?.. карьера?
-- Академия?.. карьера?.. -- произнес он с ожесточением. -- Вы -- умная девушка, а говорите вздор... Я нужен там... поймите, нужен на родине, а все, что не касается ее, мне чуждо и далеко. К тому же я достаточно силен в теории и неоконченный последний курс науки не может быть ущербом моему знанию. Я самообразованием и практикой дополню его!
Он говорил горячо и веско, гордый и уверенный в самом себе. И Лиза слушала, глубоко проникнутая правдой его речи, не замечая даже крупных, тяжелых слезинок, поочередно скатывавшихся по ее побледневшим щекам.
Он внезапно умолк, заметя, наконец, эти слезы, и едкая жалость засосала его сердце.
-- Лиза, -- произнес он ласково и нежно, -- не браните меня... не проклинайте. Я знаю, что вы любите меня, потому что сам люблю вас больше сестры, больше матери, больше жизни... но не больше родины, Лиза, и это разлучит нас. Я охотно взял бы вас с собою, мы женились бы... и, может быть, были бы даже счастливы некоторое время, -- увы! -- да, только некоторое время... но потом вы, бледный и нежный цветок севера, требующий постоянной поддержки и заботы о себе, вы будете упрекать меня недостатком внимания к себе, в том, что я отдал всего себя на пользу моей первой главной жены, которой имя -- родина и которая по праву должна иметь больше требований, нежели вы. Я не могу и не хочу быть двоеженцем, Лиза, и потому ухожу от вас навсегда, благо не успел еще сделать вас несчастной, закабалив браком с собою. И вы сами поблагодарите меня потом за это, мысленно поблагодарите, когда я буду далеко. Я не буду разыгрывать из себя рыцаря, ни лгать вам. Я, люблю вас и буду долго-долго страдать без вас, но когда моя острая мука притупится, то я не ручаюсь за то, что не женюсь на девушке из народа, из моего народа, способной отдать себя так же на пользу родины, как и я, всю без изъятья. Мы -- люди разной крови, мы -- дети двух различных отчизн и вы не сможете отдаться ей, моей отчизне, как и я не мог бы отдаться вашей...
Он круто оборвал речь не то утвердительно, не то полу вопросом...
И Лиза подняла на него глаза, полные скорби, в то время как ее губы произнесли их тихое и гордое "нет".
И Рындич осторожно склонился к этим гордым губам, отвергшим то, что он любил так сильно, и прикоснулся к ним поцелуем, первым и последним в его жизни. Потом он пошел полями, ближайшей дорогой к городу.