— Эдуард Редевольд, встаньте! — прозвучал властными нотками голос Сережи.
— Мне отлично и так! — отозвался насмешливо мальчик.
— Встаньте, Эдуард!
Тот хотел не обратить внимания на это приказание, но случайно встретясь с глазами Сережи, вздрогнул. Большие темные глаза смотрели на него в упор, не отрываясь. Проворчав что-то о насилии, Эдуард Редевольд поднялся и неуклюже мотнул головой.
Сережа сделал вид, что не замечает его недовольства.
— А теперь, — весело проговорил он, обращаясь к обоим мальчикам, как ни в чем не бывало, — ваш отец писал нашему директору гимназии, что желал бы видеть одного из вас естественником, а другого юристом. Значит, больше всего времени я буду уделять естественным наукам и истории Рима, Греции и латинскому языку. С вашим прежним учителем вы много прошли?
— О, он бесподобно рассказывал о белых слонах. Так никто не сумеет рассказать больше, — ввернул не без ехидства свое слово Эдуард.
— Ну, а я расскажу вам, не как урок, разумеется, — сегодняшний день мы урок пропустим, расскажу вам про крокодилов.
— Я не хочу про крокодилов! — капризно произнес Эдуард. — Я их терпеть не могу, крокодилов.
— Ну, и не слушай! Я буду рассказывать одному Павлику, — рассмеялся Сережа и тут же начал свое повествование. Он говорил о том, как в прежние далекие времена приносились человеческие жертвы крокодилам, которые считались священными у египтян. Он говорил о молодом мальчике, обреченном в жертву, о горе матери, которая не смела даже плакать о несчастном сыне, боясь гнева страшного божества, и о седых длиннобородых жрецах, которые распоряжались жизнью своего народа.