И умные, черные глазки мальчика впились въ лицо полной темноглазой женщины.
— Ты правъ, мой мальчикъ! — произнесла та ласковымъ, кроткимъ голосомъ. — Царица дѣйствительно добрая и она докажетъ тебѣ это.
И, обратившись къ камердинеру, она добавила громко:
— Будь спокоенъ, старина, я прощаю тебя.
Камердинеръ выпрямился, словно выросъ, и, въ одну минуту очутившись у ногъ темноглазой женщины, произнесъ, рыдая:
— Ваше императорское величество! Сохрани васъ Господь! Подай вамъ за вашу доброту, матушка-государыня! Награди васъ Богъ, царица!
Мартынъ вздрогнулъ, въ свою очередь насторожился и во всѣ глаза уставился на красивую даму, находившуюся въ двухъ шагахъ передъ нимъ.
И вдругъ по лицу его пробѣжала нерѣшительная, растерянная улыбка.
— Значитъ, вы и есть царица, сударыня? — прошепталъ онъ, весь подавленный неожиданностью.
— Да, та недобрая царица, которая взяла отъ васъ отца, мои милыя дѣти, и которая возвратитъ вамъ его снова! — произнесъ въ отвѣтъ милый, ласковый голосъ.