-- Ничуть! -- отвечала я, спокойно глядя на озлившуюся пепиньерку, -- вот если бы я два завтрака съела, то это было бы позорно, а то я к "казенной" салакушке и не притронусь. Можете ее отдать вашей любимице Дориной.
-- Дерзкая! Дерзкая! Молчать, молчать сию минуту!.. Ты будешь наказана!..-- топая ногами, закричала пепиньерка и, схватив меня за руку, потащила вперед и поставила перед первой парою (класс выстроился, чтобы идти к завтраку).
Обыкновенно перед первою парою ставили какую-нибудь провинившуюся ученицу, -- "на позор", как говорили в институте, -- и называли ее "факельщиком". Наказанная таким образом шла всегда, закрыв лицо руками, вся в слезах. Но я и не думала плакать.
Я видела торжествующую улыбку Колибри и ее любимицы Додошки, я видела испуганное личико моей милой Петруши и укоризненные покачивания головы аристократки Вари, но с меня все лилось сегодня, как с гуся вода. Знакомое мне шаловливое настроение овладело мной. История с французским завтраком представилась мне такой комичной, что я чуть не громко фыркала, идя в столовую впереди класса.
-- Mesdam'oчки, смотрите-ка: опять "факельщик" y седьмых! -- кричали наши враги "шестерки" при виде меня, важно выступавшей с гордо поднятой головой.
-- Говорят, Воронская y Вале завтрак из кармана выудила, оттого и в "факельщики" попала, -- слышала я предположения старших воспитанниц.
Мне было смешно, ужасно смешно.
-- Вовсе не выудила,-- совершенно позабывшись, крикнула я в ответ.-- Он сам дал. Ветчины дал! Вынул из кармана и дал! Целый окорок!
-- Наказанные не разговаривают! -- прошипела за моими плечами пепиньерка.
Но до "шестых" долетела моя фраза и привела их всех в дикий восторг.