-- Я всеми силами старалась ради Лидюши удержать Алексее от этого шага,-- с усилием различаю я голос тети. -- Я ведь предвидела, как это должно сильно подействовать на бедную девочку. Но все напрасно. Мы с Алексеем ссорились, пререкались, говорили даже грубости друг другу... Ничего не помогло. Алексей женился. У Лидюши мачеха...
"Женился! Мачеха! "Солнышко" женился, женился, женился! Мачеха, мачеха, мачеха!"
Точно дождь забарабанил по крыше. Точно поезд, стуча колесами, пробежал где-то близко, близко от меня. И в воображаемом шуме колес, и в свисте дождя, и кругом меня, и подо мной, и над моей головой слышалось на все лады, дробно, назойливо, ясно, до боли ясно:
"Женился... мачеха... мачеха... мачеха... Женился...
Мне хотелось удариться об пол и зарычать, как рычат звери. Хотелись кататься по земле, рвать на себе волосы, кусаться... Хотелось побежать куда-то далеко, далеко, без оглядки, без цели, чтобы только бежать, бежать... Но я не бросилась на пол, не побежала. Что-то огромное, страшное бурным ураганом подхватило меня, заставило застонать от боли. И вдруг разом внезапная тишина воцарилась в моей душе... Я подняла глаза к небу и, несмотря на то, что было утро, прошептала:
-- Звезды! Вы, дети небес! Зачем вы не спасли меня, Лиду'?
И какое-то холодное тупое равнодушие охватило всю, всю мою душу...
Медленно, осторожно отворила я дверь столовой и вошла. Три женщины, сидевшие у стола, тихо ахнули.
-- Ты больна, Лидюша! Что с тобою!-- с ужасом вскричала тетя Лиза, взглянув на меня.
Должно быть, хорошо я выглядела в ту минуту!