Но я не ответила ни слова на ее вопрос, подошла к ней вплотную, стиснула ее руку, и сквозь крепко сжатые зубы проговорила каким-то чужим, не своим голосом:
-- Я все слышала... Я все знаю... Ах, Лиза, милая тетя Лиза! За что? За что?.. Он "солнышко" мне... он -- мой папа Алеша, мой дорогой, и вдруг... "мачеха!". Он женился!.. Хорошо же он меня любит, хорошо, если он не пожалел меня и решил дать мне "мачеху!"
Слезы разом подступили мне к горлу и тотчас же отхлынули назад, во внутрь меня, в самую глубь моего сердца.
Жгучая, страстная злоба и что-то еще острое, острое, непонятное тогда еще для меня, десятилетней девочки, невидимыми иглами вонзились мне в душу.
-- Лиза, тетя Лиза,-- вскричала я, как безумная,-- ты должна мне сказать ее имя!
И я вся дрожала с головы до ног.
Тетя вскинула растерянными глазами на Катишь, Катишь на тетю. Чужая дама суетилась подле меня, предлагая воды, спирту.
Но я отстранила ее руку и снова подняла на тетю Лизу свои широко раскрытые глаза. И верно во взгляде десятилетней девочки было что-то не детски властное в ту минуту, потому что голубые, добрые глаза Лизы метнулись в сторону и скрылись под опущенными ресницами. Когда она снова подняла их, я ясно услышала, как она сказала:
-- Ее зовут Нэлли Ронова.
И обвив мою шею руками, Лиза глухо зарыдала навзрыд.