Первую минуту всем нам, как по команде, пришло в голову броситься назад, прямо в сад, обежать его кругом и явиться в класс через задние двери. Но было уже поздно.
-- Даурская, Бухарина, Елецкая, Воронская, и все остальные идите за мною.
Мы шли за нею в гробовом молчании, не смея проронить ни слова. Даже Додошка притихла. Сима значительно поджала губы, и обычная насмешливая улыбка не морщила ее рта. Мы шли чинно, по парам, точно на прогулку, особенно старательно выворачивая ноги, чтобы, согласно строгому институтскому этикету, не шаркать ими.
-- Батюшки, да она нас к мамане тащит! -- прошептала, замирая, Додошка. -- Вот так фунт!
Действительно, Ефросьева, с видом карающей Немезиды, вела нас по освещенному газовыми рожками нижнему коридору прямо по направлению квартиры maman.
Начальница, предупрежденная, очевидно, о приходе преступниц, вышла из внутренних апартаментов в своем обычном голубом шелковом платье, величественная и грозная, как никогда.
Захлебываясь и заикаясь, Ефросьева живо изложила, в чем дело, рассказав, что эти негодные, эти нарушительницы порядка, эти мальчишки-кадеты были в нижнем подвале, где живет садовый сторож, и Бог знает, зачем они ходили туда.
-- Так это был сторож? -- чуть слышно, разочарованным голосом, протянула Додошка, едва инспектриса окончила свою речь.
-- Неужели бородатый мужик только сторож? А мы-то думали! -- протянула ей в тон Макака.
-- Что такое? Что за чушь ты городишь, -- строго хмуря свои красивые брови, произнесла начальница. Мы не знали, что ответить, что сказать. Тогда Волька выступила вперед и, путаясь, изложила в чем дело: думали узнать -- находятся ли в подвале кости чухонского барона или же просто там хранится капуста... и вдруг там не барон чухонский, а бородатый мужик и... и...